Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 363
спокойно, хотя я, несомненно, туристка, я в то же время чувствую себя и парижанкой. Моду не позвонил, и я этому почти рада. Келли присылает мне эсэмэску и предлагает поужинать вместе, я собираюсь отправиться обратно в хостел, но тут пиликает телефон. Это Моду. Селин будет в клубе после десяти.
Приятное послеобеденное расслабленное состояние исчезает словно за грозовой тучей. Пока только семь. Мне предстоит убить несколько часов, можно поужинать с ребятами из Оз, но я слишком разнервничалась. Так что я с этой нервозностью продолжаю ходить по городу. К клубу я подхожу в половине десятого и жду снаружи, внутри уже гремят басы живой музыки, и сердце начинает неистово колотиться. Она, наверное, уже там, но если я приду рано, это будет faux pas. Так что я жду на улице, наблюдая за заходящими в клуб ультрамодными парижанами с «рваными» стрижками и в асимметричных нарядах. Я смотрю на себя саму: юбка цвета хаки, черная футболка, кожаные шлепки. Как мне в голову не пришло принарядиться перед дуэлью?
В десять пятнадцать я вхожу, заплатив за билет (десять евро). Клуб битком набит, на сцене музыканты, в колонках слышится визгливый отзвук «тяжелых» гитар и скрипок, на вокале абсолютно миниатюрная азиаточка с высоким скрипучим голосом. Оказавшись одна среди этих многочисленных хипстеров, я чувствую себя как никогда не к месту, все мое нутро настаивает на том, чтобы уйти, пока я не выставила себя на посмешище. Но я остаюсь. Я такой путь проделала не для того, чтобы струсить в самый последний момент. Я пробираюсь к барной стойке и, увидев Моду, приветствую его как родного брата, тысячу лет назад пропавшего с радаров. Он улыбается и наливает мне бокал вина. Я достаю деньги, но он отмахивается, и мне сразу становится лучше.
– А вон Селин, – говорит он, показывая на столик перед самой сценой. Она сидит там одна и смотрит на выступление в каком-то странном напряжении,
вокруг нее вьется колдовской дымок сигареты.
Я подхожу к ее столику. Она меня как будто бы не замечает, хотя непонятно, это она нарочно демонстрирует пренебрежение или просто так внимательно слушает музыку. Я встаю около свободного стула и жду, когда она пригласит меня сесть, но потом сдаюсь. Молча выдвигаю стул и сажусь. Она едва заметно мне кивает и выпускает сигаретный дым мне в лицо – наверное, это надо засчитать как приветствие. Потом Селин снова поворачивается к сцене.
Я сижу, слушаю. Поскольку мы находимся прямо возле колонок, звук абсолютно оглушающий; у меня уже начинает звенеть в ушах. Сложно сказать, получает ли она удовольствие от концерта. Ногами она не топает, не раскачивается в такт, никак не двигается. Просто смотрит и курит.
Наконец музыканты расходятся на перерыв, и она смотрит на меня.
– Тебя зовут Эллисон, – она говорит «Элисисьон», и звучит это как-то смешно, американское имя с прицепом из лишних слогов.
Я киваю.
– Значит, не французское.
Я качаю головой. Я никогда и не говорила такого.
Мы пристально смотрим друг на друга, и я понимаю, что ничего от нее не добьюсь. Придется самой вытягивать.
– Я ищу Уиллема. Знаешь, где его можно найти? – Я-то думала, что буду тараторить по-французски, как стрелять из пулемета, но, разволновавшись, я сбегаю на знакомую