Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 364
территорию и говорю на родном языке.
Селин снова закуривает и выдувает дым на меня.
– Нет.
– Но он сказал, что вы друзья.
– Сказал? Нет. Я такая же, как ты.
Не могу представить, в каком смысле она считает себя такой же, как я, разве что у нас с ней обеих по две Х-хромосомы.
– Что именно, что у нас общего?
– Я одна из его девчонок. Нас таких очень много.
Не сказать, чтобы я этого не знала. И не то чтобы он сам это скрывал. Но когда я слышу это от Селин, высказанное вслух, на меня вдруг наваливается усталость, я начинаю ощущать разницу в часовых поясах, как будто оказалась в лифте с оборвавшимся тросом.
– Значит, ты не знаешь, где он?
Она качает головой.
– И не знаешь, как его найти?
– Нет.
– А если бы знала, сказала бы?
Ее брови взмывают, изгибаясь безупречными дугами, она выпускает кольца дыма.
– Можешь хоть сказать его фамилию? Хотя бы это?
И тут она улыбается. В игре, которую мы сейчас ведем, которую начали еще прошлым летом, мне только что пришлось раскрыть карты. И Селин видит, что карты фиговые. Она достает ручку и клочок бумаги и что-то записывает. Толкает бумажку в мою сторону. Там его имя. Полное имя! Но я не покажу ей, насколько сильно хочу его найти, не доставлю сопернице такого удовольствия. Так что я как бы небрежно прячу бумажку в карман, даже не взглянув.
– Еще что-нибудь нужно? – Ее надменный торжествующий голос перекрывает даже музыку – группа снова вышла на сцену. Я уже слышу, как она посмеется надо мной со своими дружками-хипстерами.
– Нет, вполне достаточно.
Она смотрит мне в глаза целую секунду. У нее они даже не голубые, а фиалковые.
– И что теперь будешь делать?
Я стараюсь улыбнуться постервознее, хотя, полагаю, выглядит это скорее так, будто у меня запор.
– А, да так, пойду достопримечательности посмотрю.
Она снова выпускает дым на меня.
– Да, можешь побыть touriste, – говорит она так, словно «турист» – это какой-то обидный эпитет. Потом Селин начинает перечислять всякие места, куда ходят такие отбросы, как я. Эйфелева башня. Сакре-Кёр. Лувр.
Я пытаюсь усмотреть какой-то скрытый подтекст в этих словах по ее лицу. Уиллем рассказал ей, что мы с ним делали? Могу себе представить, как они хохотали над тем, как я швырнула книжкой в скинхедов, как обещала, что буду о нем заботиться.
Селин все еще перечисляет, чем я могу заняться в Париже.
– Можешь походить по магазинам, – говорит она. Купить новую сумку. Какие-нибудь украшения. Новые часы. Туфли. У меня даже в голове не укладывается, как человек, раздающий советы в духе мисс Фоули, может при этом смотреть на меня так снисходительно.
– Спасибо, что уделила мне время, – говорю я по-французски. От раздражения я стала двуязычна.
Тридцать одинУиллем де РойтерЕго зовут Уиллем де Ройтер. Я бегу в интернет-кафе и начинаю искать. Но оказывается, что в Голландии это распространенное имя. Есть голландский кинематографист с таким именем. Еще некий известный дипломат. И сотни других людей, неизвестных, но у которых есть причины регистрироваться в Интернете. Я просматриваю сотни страниц – и на английском, и на голландском, но ни одной ссылки на него, никаких подтверждений тому, что он
вообще