Библиотека

Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 375

Размер шрифта
-
+
Тема

день. А это было когда – год назад?

Я киваю.

– Да, – и закрываю лицо руками. Меня заново накрывает осознание собственной глупости. Один день. Один год.

– Может быть, если ты расскажешь мне, как он выглядел, – доктор Робине бросает мне спасительную веревку.

Я хватаюсь за нее.

– Он голландец. Очень высокий, метр девяносто. Семьдесят пять килограммов. Волосы светлые, как солома, а глаза очень темные, почти как угли. Тощий. Длинные пальцы. На ноге зигзагообразный шрам, – я описываю, вспоминаю подробности, которые считала уже забытыми, и перед глазами встает его образ.

А у доктора Робине – нет. У него озадаченный вид, и я понимаю, что для него это просто высокий блондин, один из тысяч.

– Может, у тебя фотография есть?

Мне кажется, что созданный мной образ Уиллема находится в этом кабинете, живой. Он был прав, когда говорил, что для важных воспоминаний фотоаппарат не нужен. Я все это время носила его внутри.

– Нет, – говорю я. – Но ему швы накладывали. И еще у него был синяк.

– Это можно сказать о большинстве наших пациентов, – говорит доктор. – Мне очень жаль.

Он встает со стула, и что-то падает на пол. Рен поднимает с пола монетку в одно евро и протягивает ему.

– Подождите! Он вот так с монеткой делал, – говорю я. – Он мог перекатывать ее по костяшкам. Можно? – Я беру монету и показываю.

Потом отдаю ее доктору Робине, он рассматривает ее, словно она какая-то необычная. Подбрасывает и ловит.

– Commotion cérébrale! – говорит он.

– Что?

– Сотрясение мозга, – переводит Рен.

– Сотрясение?

Врач поднимает указательный палец и начинает медленно им вращать, словно вытаскивает воспоминания из глубокого колодца.

– У него было сотрясение. И, если я правильно помню, разрыв тканей на лице. Мы хотели понаблюдать за ним подольше – сотрясение мозга может иметь серьезные последствия, – а также хотели сообщить в полицию, ведь на него напали.

– Напали? Почему? Кто?

– Мы не знаем. В таких случаях заявляют в полицию, но он отказался. Он был очень взволнован. Я вспомнил! Он пробыл у нас лишь несколько часов. Хотел сразу же уйти, но мы настояли, что нужно сделать томограмму. Но когда мы его зашили и увидели, что кровоизлияние в мозг отсутствует, он сказал, что ему крайне необходимо идти. Что это очень важно, иначе он что-то потеряет, – он поворачивается ко мне и смотрит на меня огромными глазами. – Тебя?

– Тебя, – соглашается Рен.

– Меня, – перед моими глазами начинают плясать черные пятна, мозг словно разжижается.

– Кажется, она сейчас в обморок упадет, – говорит Рен.

– Опусти голову между колен, – советует врач. Он зовет медсестру, она приносит мне стакан воды. Я выпиваю. Внешний мир прекращает кружиться. Я потихоньку разгибаюсь. Доктор Робине смотрит на меня, как будто бы отодвинув шторку профессионализма.

– Но это было год назад? – спрашивает он, и его голос мягкий, как одеяло. – Вы потеряли друг друга год назад?

Я киваю.

– И ты его все это время искала?

Я снова киваю. В каком-то смысле, да.

– Думаешь, и он искал тебя?

– Не знаю. – И это правда. То, что он пытался найти меня год назад, не означает, что хочет и до сих пор. Или чтобы я его нашла.

– Но ты должна это знать, – отвечает он. Поначалу мне кажется, что он упрекает меня

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.