Библиотека

Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 387

Размер шрифта
-
+
Тема

что стояли рядом с нами.

– Это мой лучший друг! – кричит один из них. У него озорные синие глаза, и он на голову ниже остальных, так что больше похож на хоббита, чем на голландца.

– Кто? – интересуется Рен. Теперь эти шумные голландцы, которые, похоже, пьяны, по очереди обнимают ее.

– Орландо! – отвечает хоббит.

– О! – восклицает Рен, ее бледные глаза распахиваются так широко, что начинают сверкать, как жемчужины. – О, – повторяет она для меня.

– А ты, случаем, не Роберт-Ян? – спрашиваю я.

На лице хоббита мелькает удивленное выражение. А потом он ухмыляется.

– Для друзей я Брудье.

– Брудье, – хохочет Вольфганг. И поворачивается ко мне: – Так мы сэндвичи называем.

– Брудье их очень любит, – объясняет один из его друзей, похлопывая его по животу.

Брудье/Роберт-Ян отталкивает его руку.

– Приходите сегодня на нашу вечеринку. Это будет всем вечерникам вечеринка! Он был великолепен, да?

Мы с Рен киваем. Брудье/Роберт-Ян продолжает болтать, насколько крут Уиллем, а потом его друг говорит что-то по-голландски, кажется, про Уиллема.

– Что он сказал? – шепотом спрашиваю я Вольфганга.

– Что не видел его, Орландо, наверное, таким счастливым с тех пор, как… тут я не расслышал, что-то про отца.

Вольфганг достает из кожаного кисета пачку табака и начинает скручивать сигарету. Не глядя на меня, он громко говорит:

– Кажется, актеры выходят

вон там, – он показывает на металлическую дверь в дальней части сцены.

Вольфганг закуривает. Глаза у него сверкают. Он снова указывает на дверь.

Мне кажется, что тело мое перестало быть твердым веществом, а рассыпалось на мельчайшие частицы. И превратилось в чистое электричество. И оно несет меня через весь театр, к боковой части сцены. Актеров ждет целая толпа поклонников. С цветами, шампанским. Когда выходит актриса, которая играла Селию, люди принимаются кричать и кидаются ее обнимать. Потом выходит Жак, за ним – Розалинда, ей дарят целую груду цветов. Сердце у меня колотится неистово. Неужели, подобравшись так близко, я снова его упущу?

Но потом я его слышу. Он, как и всегда, над чем-то смеется. И вот я вижу его волосы – они теперь короче, глаза – такие темные и яркие одновременно, лицо – небольшой шрам на щеке, который делает его еще красивее.

У меня дыхание перехватывает в груди. Я думала, что приукрасила его в своих воспоминаниях. Но скорее верно обратное. Я забыла, насколько он на самом деле прекрасен. Какой он – Уиллем.

Уиллем. Я готова выкрикнуть его имя.

– Уиллем! – громко и четко звучит оно.

Но это не мой голос.

Я даже касаюсь пальцами горла, чтобы убедиться.

– Уиллем!

Снова чужой голос. Потом я вижу какое-то движение. Из толпы выбегает девушка. Цветы, которые она держала в руках, падают на землю, и она бросается в его объятия. Он сжимает ее. Потом поднимает с земли, крепко обнимая. Его пальцы заплетаются в ее каштановых волосах, она шепчет что-то ему на ухо, а он смеется. Они кружатся, переплетаясь в своем счастье. В любви.

Я стою как вкопанная, глядя на это публичное проявление интимных чувств. Наконец кто-то подходит к Уиллему и похлопывает его по плечу, девушка соскальзывает на землю. Она поднимает цветы – это подсолнухи, и я бы выбрала для него именно их – и стряхивает с них пыль. Уиллем изящно обнимает

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.