Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 418
– Думаю, что ни то, ни другое. – Ди смотрит на меня с недоверием. – Всего одну пьесу, клянусь. Уверена, что ее можно найти на диске.
Он долго смотрит на меня, словно делая рентген, чтобы увидеть мою реальную сущность. Потом приходит к заключению, что со мной все в порядке или же что у него просто нет выбора, закатывает глаза и громко вздыхает.
– Вообще-то есть не одна версия «Двенадцатой ночи», – внезапно его голос и манера речи совершенно меняются. Даже лицо становится по-учительски серьезным. – Есть фильм с Хеленой Бонэм Картер, она просто восхитительна. Но если уж пускаться на такой обман, лучше брать сценическую версию.
Я смотрю на него, офигевая. Он – на меня, а потом уголки его губ поднимаются в едва заметной ухмылочке. И я понимаю, что верно сегодня сказала: все выдают себя не за тех, кто они есть на самом деле.
Двадцать одинФевральКолледжВ течение нескольких недель после начала семестра мы с Ди пытались встречаться в библиотеке, но на нас косо смотрели, особенно когда он восклицал что-нибудь на разные голоса, а они у него были действительно разные: торжественный английский акцент в роли Генриха, смешной провинциальный ирландский – хотя он, наверное, пытался изображать уэльский, когда читал за Флюэллена, вычурные французские говоры от лица французских персонажей. Я же с акцентами не заморачиваюсь. Мне хватает просто все правильно прочитать.
В общем, в библиотеке на нас слишком часто шикали, и мы перебрались в студенческий центр, но там стоял такой шум, что Ди меня не слышал. Он читал так хорошо, что вы бы подумали – он учится на театральном. Хотя я предполагаю, что на самом деле – на историческом или политологии. Он мне сам не говорил: мы просто читаем, не общаемся. Но я мельком видела его учебники, у него там одни тома по истории рабочих движений или трактаты о формах правления.
Так вот, прямо перед тем, как начать вторую пьесу, «Зимнюю сказку», я предлагаю ему перейти в мою комнату, где после обеда обычно спокойно. Ди долго смотрит на меня, но потом соглашается. Я говорю, чтобы заходил к четырем.
Я выкладываю на блюдо печенье, которое продолжает слать мне бабушка, и завариваю чай. Я понятия не имею, чего Ди ждет, но я впервые приглашаю кого-то к себе в гости, хотя я и не уверена, можно ли в данной ситуации рассматривать его как гостя.
Но, увидев печенье, Ди ехидненько улыбается. Сняв куртку, он вешает ее в шкаф, хотя я свою бросила на стул. Потом он скидывает ботинки. И осматривается.
– У тебя часы есть? – интересуется он. – А то мой телефон сдох.
Я встаю и показываю ему коробку с будильниками, которые я убрала обратно в шкаф.
– Выбирай.
Он долго рассматривает коллекцию и останавливается на часах ар-деко из красного дерева сороковых годов прошлого века. Я показываю, как они заводятся. Ди спрашивает, как поставить будильник. Я объясняю. Он заводит его на пять пятьдесят и говорит, что к шести ему на работу в столовку. Читаем мы обычно не дольше получаса, так что я не знаю, зачем ему заводить будильник. Но молчу. На эту тему. И на тему его работы, хотя мне и любопытно.
Ди садится на стул