Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 419
возле моего письменного стола. Я – на свою кровать. Он берет со стола тубус с плодовыми мушками и рассматривает их с некоторым удивлением.
– Это дрозофилы, – объясняю я. – Я развожу их для уроков биологии.
Он качает головой.
– Если не хватит, обращайся, у моей мамочки на кухне их полно.
Я хочу спросить, где эта кухня. Откуда он. Но мне кажется, что Ди к этому не расположен. Или я. Может, заводить друзей – это особый навык, а я тот урок пропустила.
– Ладно, пора работать. До встречи, дроздофилы, – говорит он насекомым. Я не поправляю.
Мы читаем начало «Зимней сказки», там хорошая сцена, когда Леонтес психует, подозревая Гермиону в измене. Когда мы заканчиваем кусок, Ди убирает Шекспира, и я думаю, что он сразу пойдет, но он достает другую книгу, некоего Маркузе. И бросает на меня мимолетный взгляд.
– Налью еще чаю, – говорю я.
И мы молча занимаемся. Это прикольно. В пять пятьдесят звонит будильник, Ди собирается на работу.
– В среду? – спрашивает он.
– Да.
Через два дня все повторяется – печенье, чай, он здоровается с «дроздофилами», читаем вслух Шекспира, молча учимся. Не разговариваем. Просто работаем. В пятницу в комнату входит Кали. Она впервые видит в моей комнате Ди – да и вообще кого-либо – и пристально смотрит на него. Я представляю их друг другу.
– Привет, Ди. Рада познакомиться, – она внезапно начинает заигрывать.
– Нет, это я рад, – отвечает он с преувеличенным воодушевлением.
Кали смотрит на него и улыбается. Потом подходит к шкафу и достает бежевое пальто и рыжевато-коричневые замшевые ботинки.
– Ди, можно у тебя кое-что спросить? Как думаешь, эти ботинки можно надеть с этим пальто? Не слишком однотонненько?
Я смотрю на Ди. На нем светло-голубые спортивные штаны и футболка, на которой блестками написано «Я ВЕРЮ». Я уж не знаю, почему Кали признала его экспертом в сфере моды.
Но Ди сразу включается:
– Ой, детка, ботинки отличные. Может, мне
даже придется их у тебя отобрать.
Я несколько шокирована. Ну, я давно поняла, что он нестандартной ориентации, но впервые слышу его пародийно-гламурный гейский говор.
– Ой, нет, – отвечает Кали, и теперь к ее странной манере ударять слова добавляется легкая интонация калифорнийской тупой блондинки. – Они мне обошлись баксов в четыреста. Можешь просто поносить взять.
– Ах, какая ты куколка. Но у тебя-то ножки как у Золушки, а у старины Ди – как у ейных страшных сводных сестер.
Кали смеется, они еще какое-то время говорят о моде. Мне как-то не по себе. Я, наверное, никогда и не задумывалась, что Ди этим так интересуется. А Кали сразу поняла. У нее как будто специальный радар есть, благодаря которому что-то понимаешь о людях и можешь с ними подружиться. Меня-то одежда не интересует, но сегодня, когда звенит будильник и Ди начинает собираться, я показываю ему последнюю юбку, которую прислала мне мама, и интересуюсь, не слишком ли она, на его взгляд, строгая. Но Ди на нее едва смотрит.
– Нормальная.
После этого Кали начинает появляться чаще, они устраивают «Проект Подиум», и Ди разговаривает с ней этаким голоском. Я списываю это просто на то, что у них общая тема для разговора. Но потом, через несколько дней, на выходе мы сталкиваемся с Кендрой,