Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 430
поэтому я начинаю с него. У них есть простенький веб-сайт, увидев его, я сразу разволновалась, но потом заметила, как давно он не обновлялся. Там рекламируются постановки двухлетней давности. Но все же там есть вкладка с координатами, на которой я нахожу адрес электронной почты. Я сижу несколько часов, сочиняю десять разных вариантов писем, но в итоге все тру, оставляя простенькое:
Привет!Я пытаюсь отыскать голландца Уиллема, ему 20 лет, и прошлым летом он играл в «Двенадцатой ночи». Я на нее ходила в Стратфорде-на-Эйвоне в августе, мы с ним там познакомились и поехали в Париж. Если кому-нибудь известно, где он, пожалуйста, передайте ему, что Лулу, она же Эллисон Хили, хотела бы, чтобы он вышел на связь. Это очень важно.Я добавляю свои контактные данные, на миг задумываюсь, воображая себе, как нули и единицы, или из чего там состоят эти письма, полетят через океаны и горы и приземлятся в чьем-то почтовом ящике. Кто знает? Может быть, даже в его.
И нажимаю «Отправить».
Через тридцать секунд я слышу звук, оповещающий о входящем сообщении. Неужели? Неужели так быстро? И так просто? Кому-то известно, где он. Или, может, он сам искал меня все это время.
Трясущимися руками я открываю почту. Но там просто вернулось мое сообщение. Я проверяю адрес. Посылаю снова. Оно снова возвращается.
– Первый страйк, – сообщаю я на следующий день Ди перед уроком. И рассказываю о недошедшем письме.
– Я не люблю использовать спортивные метафоры, но, мне кажется, бейсбол – довольно долгая игра.
– В смысле?
– Оставайся на базе и жди длинной передачи.
Торжественно входит профессор Гленни и начинает рассказывать о «Цимбелине», пьесе, которую нам предстоит начать, и последний раз объявляет о продаже билетов на «Как вам это понравится», а потом коротко напоминает, что пора задуматься об устной презентации, намеченной на конец года.
– Можно работать одному или с напарником, презентация может быть стандартной или с элементами театрализации.
– У нас будет театрализация, – шепчет Ди. – Гленни это любит.
И мы переглядываемся, словно оба подумали одно и то же. После урока мы подходим к кафедре, где, как обычно, трутся его фанатки.
– Что, Розалинда, хочешь купить билет на «Как вам это понравится»?
Я краснею.
– Я вообще-то уже купила. Дело в другом, я хочу найти человека, с которым потеряла связь, а зацепок у меня не так много, но он связан с труппой, которая ставит Шекспира, в прошлом году я видела их в Стратфорде-на-Эйвоне, у них есть веб-сайт, но письмо вернулось, хотя их выступление я видела меньше года назад…
– В Стратфорде-на-Эйвоне?
– Да. Но
не в театре. Это, так сказать, андеграунд. Труппа называлась «Партизан Уилл». Выступали они возле канала. И было здорово. Я вообще-то забила на «Гамлета» в постановке «Королевской Шекспировской компании» ради их «Двенадцатой ночи».
Профессор Гленни радуется.
– Ясно. И ты потеряла Себастьяна? – Я ахаю и краснею, но потом понимаю, что он имел в виду лишь пьесу. – У меня там в турбюро старый друг работает. «Партизан Уилл», говоришь?
Я киваю.
– Посмотрю, что смогу на них откопать.
На следующей неделе, прямо перед весенними каникулами, профессор Гленни вручает мне бумажку с адресом.
– Вот что нашел мой друг. Это из полицейского досье. По всей видимости, твои друзья имеют