Библиотека

Всего один день. Лишь одна ночь (сборник) стр. 432

Размер шрифта
-
+
Тема

отвечаю я. – Якимо знал о ней все, обстановку в ее спальне, про родинку на груди.

– Потому что он подглядывал за ней, когда она спала. Было же объяснение.

– Я знаю. Знаю. Ты точно так же говоришь, что есть объяснение и исчезновению Уиллема. Но иногда надо принимать все таким, каким оно кажется с первого взгляда. Всего лишь за один день я видела, как он флиртовал с одной, другая его раздевала, третья подсунула телефончик. Это уже как минимум три, не считая меня. Мне это говорит лишь о том, что он пудрит мозги. Запудрил и мне.

– Как-то для этого парень слишком много рассуждал

о влюбленности.

– О влюбленности, но не любви, – возражаю я. – Да и влюблен он был в Селин. – Хотя я помню ту очевидную жажду любви, с которой он говорил о родителях. И чувствую жар на своем запястье, словно его слюна еще там.

– Селин, – Ди щелкает пальцами, – та сексапильная француженка.

– Не такая уж она была сексапильная.

Ди закатывает глаза.

– Почему мы об этом не подумали? Как называется клуб, в котором она работала? Где твой чемодан остался?

– Понятия не имею.

– Ладно. Где он находится?

– Недалеко от вокзала.

– Какого вокзала?

Я пожимаю плечами. Я как заблокировала эти воспоминания.

Ди хватает мой ноутбук.

– Да ты просто упрямишься, – и начинает стучать по клавиатуре. – Ты ехала из Лондона, значит, на Северный вокзал.

– Какой же ты умный, а?

Он открывает Гугл-карты и что-то пишет. Появляется куча красных флажков.

– Вот.

– Что?

– Ночные клубы рядом с Северным вокзалом. Обзванивай. Селин, я так думаю, работает в одном из них. Найдешь ее, найдешь его.

– Ага, возможно, даже в одной постели.

– Эллисон, ты же сама говорила, что надо видеть дальше собственного носа.

– Надо. Просто Селин мне больше видеть не хочется.

– Тебе насколько важно его найти?

– Не знаю. Важнее всего мне, наверное, узнать, что же произошло.

– Повод все же позвонить этой самой Селин.

– Что же мне, все эти клубы обзванивать? Ты забыл, я же по-французски не говорю.

– Да разве это трудно? – он морщит лицо, – Bon lacroix monsoir oui, très, chic chic croissant путана ле франсе, – и ухмыляется. – Видишь? Легкотня.

– Это тоже французский?

– Нет, латынь. Можно еще того парня спрашивать, африканца.

Великан. С ним бы я не против поговорить, но, естественно, я не знаю его имени.

– Давай ты. У тебя это все лучше получается.

– Ты о чем? Я испанский учил.

– Я про то, как ты голоса меняешь, играешь.

– Я видел тебя в роли Розалинды. К тому же ты целый день играла Лулу и сейчас перед родителями изображаешь студентку, готовящуюся к меду.

Я опускаю глаза и принимаюсь ковырять ноготь.

– Я просто врушка.

– Нет. Ты экспериментируешь с разными личностями, как все те шекспировские герои. Все, кем ты притворяешься, в тебе уже есть. Именно поэтому ты и надеваешь эти маски.

Кали в этом году начала изучать французский, поэтому я спрашиваю у нее как будто невзначай, как можно пригласить к телефону Селин или бармена-сенегальца, у которого есть брат в Рочестере. Поначалу она просто в шоке. Наверное, я с самого начала учебного года спрашиваю у нее что-то более человеческое, чем «Это твои носки?».

– Ну, это будет зависеть об большого числа факторов, – говорит

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.