Всемирный следопыт, 1925 № 07 стр. 115
Когда его шаги замолкли вдали, Адиширна отправился дальше. В конце аллеи светились огни дворца. Адиширна пробрался через чащу кипарисов и стал, в обход, приближаться ко дворцу. Занавесы между колонн были закрыты. За ними слышались голоса. На площадке перед дворцом, у одной из колонн, укрывшись за кустом олеандра, стоял раб Куацром— слуга в доме жреца Шишен-Итца, и подслушивал.
Адиширна подошел к нему и тихо спросил:
— Где Акса-Гуам?
Куацром махнул на него, приложил ладонь к своему рту в знак молчания, и показал на занавеску.
Адиширна стал прислушиваться. Говорили жрец Шишен-Итца и его жена.
— Позор! Позор! Проклятие на твою голову! Ты родила и вскормила своей грудью змееныша! Акса, — мой сын, изменник и предатель!.. Он замышляет цареубийство. Он проводит время с рабами и подготовляет восстание… Он опозорил мое великое в истории Атлантиды имя… Я должен сейчас же донести на него царю!..
— Но, может быть, можно все исправить… Недопустить восстание. Расстроить их планы, Не спеши, молю тебя!..
Адиширна быстро отвел Куацрома в сторону:
— Донос?
— Донос.
— Слушай, Куацром… Надо во что бы то ни стало помешать Шишен-Итца… задержи его, придумай что-нибудь… мне сейчас некогда об этом думать… царь не должен знать о заговоре, понимаешь? По крайней мере, чем позже он узнает о нем, тем лучше. Где Акса-Гуам?
— Он в старых шахтах, на тайной сходке рабов…
— Ладно. Так, помни же, Куацром!..
И Адиширна быстро зашагал по кипарисовой аллее.
X. В старых шахтахАдиширна замешался в толпу рабов.
Акса-Гуам кончал речь.
Он говорил о тяжких страданиях рабов, о их жизни, похожей на вечную каторгу, и призывал их восстать, сбросить цепи, убить царя, захватить власть в свои руки и стать свободными, — какими они и были когда-то…
Яркие лучи луны обливали людской муравейник. Полуголые рабы заполняли громадную котловину заброшенных старых шахт. Рабы облепили своими телами кучи щебня, сидели на утесах, деревьях, камнях…
Адиширна внимательно оглядел толпу и сразу почувствовал: в ней нет единства.
Одни из рабов жадно слушали Акса-Гуама, полуоткрыв рты и кивая утвердительно головами, другие стояли неподвижно и смотрели на него недоверчиво и враждебно.
— Смерть или свобода!.. — крикнул Акса-Гуам и сошел с утеса.
Его место занял раб, по прозванию «Злой». Он имел светлую окраску кожи. Серые глаза его смотрели насмешливо. Злая улыбка кривила рот.
— Акса-Гуам, жреческий сынок, говорил нам о наших страданиях. Спасибо ему, что он просветил нас, — без него мы и не знали бы об этом!
В толпе послышался смех.
— Но откуда у него вдруг появилась такая любовь к рабам? Не вместе ли с любовью к одной
из наших девушек? — и он покосился на Ату, стоящую рядом с Акса-Гуамом. — А что, — обратился он прямо к Акса-Гуаму, — если твоя любовь пройдет, или она бросит тебя? Тогда ты воспылаешь к рабам такой-же ненавистью? — Вы, рабы, — продолжал он обращаясь к толпе, — хотите стать свободными. С чего вы начинаете? С того, что выбираете себе нового царька: Акса-Гуама. А что если он подведет нас под плети, а потом сбежит на свой Священный Холм?.. Только сами рабы могут освободить себя от рабства! Восстание— не дело влюбленных, в расшитых золотом одеждах. Вот мое мнение! — И он сошел со скалы.
Муравейник пришел в сильное возбуждение. Теперь