Всемирный следопыт, 1925 № 07 стр. 61
на реке Кайенне, то невольно вспомнил все рассказы о различных побегах из исправительных поселений. Я не мог расстаться с этими мыслями, но чем больше, я думал, тем менее возможным» казалось мне осуществление плана бегства: на много миль кругом лагеря простирались обширные саванны. Можно было рассчитывать на возможность успеха, только заручившись помощью местных жителей. Поэтому, при первом представившемся случае, я завязал разговор на эту тему с двумя неграми, внушившими мне доверие к себе и некоторую симпатию. Я говорил с ними вполне откровенно:
— Если бы я попытался бежать, и вы бы меня поймали, то вы получили бы за это двадцать пять
франков. Если же я сбегу и при вашей помощи получу свободу, я обещаю вам заплатить вдвое больше и сверх того еще пятьдесят франков, если вы доставите меня в лодке вверх по реке на два дня пути, к месту, отсюда я мог бы добраться до первого индейского селения. Кроме того, я обещаю вам, что через шесть недель после того, как я доберусь до надежного места, я пришлю вам еще вдвое большую сумму, чем та, которую я вам уже обещал.
Негры согласились на мое предложение, но я не хотел пускаться в такой длинный и опасный путь один. Но кого же я мог взять с собой? После долгих размышлений, я остановил свой выбор на одном швейцарце, по фамилии Вандерфогель. Он был осужден к двадцати годам каторжных работ за активное сопротивление полиции, когда та пришла арестовывать его, ввиду его отказа уплатить, причитающийся с него налог за его молочный магазин в предместьи Парижа.
Я скоро должен был почувствовать, как я ошибся в своем выборе. Вандерфогель изменил мне и соединился с несколькими другими ссыльными, которые в попытке бегства видели только лишний повод к грабежу и попойке. В один прекрасный день он и еще трое сбежали, ни слова мне не сказав, но предусмотрительно захватив с собой все то, что я накопил для своего путешествия: провизию, одежду и прочее. Однако, на следующий же день предводитель этой группы беглецов вернулся обратно и отдался в распоряжение властей. Остальные же трое были приведены в лагерь на второй день теми самыми двумя неграми, которые должны были оказать мне помощь при моем побеге.
Хотя я и не пытался бежать, а оставался, в лагере, надзиратели однако отлично понимали, что я был замешан в этой попытке.
Дело приняло для меня почти: такой же печальный оборот, как и для Вандерфогеля. Однажды утром старший надзиратель отозвал меня в сторону и сказал:
— Послушайте, Рульер, я прекрасно знаю, что и вы тоже должны были бежать вместе с Вандерфогелем. В лесу вы должны были встретиться с остальными. Вы не пошли, и это ваше счастье, но впредь будьте очень осторожны. За вами будет установлен особенно строгий надзор, и, конечно, всякая ваша попытка в этом направлении заранее обречена на неудачу.
Этот надзиратель однажды уже подзывал меня к себе и говорил со мной в очень дружеском тоне. Он был родом француз; звали его Бошар.
— Против вашего имени, — говорил он мне — есть очень скверная отметка. Но по собственным своим наблюдениям я сужу, что вы человек серьезный и разумный. Послушайте же моего совета, продолжайте вести