Всемуко Путенабо стр. 137
папа… Ты знаешь, какую жизнь ему пришлось вести, когда старая советская система рухнула и оставила его без работы. Эта жизнь подразумевала определенное поведение с женщинами. Потребительское. Как у всех в его новом кругу. Потом мы поженились. Я заставила его уйти. Того, что у нас появилось за это время, хватит до конца жизни. Ушел он красиво, оставив всех себе должными.
— Семейные предания мне известны, — перебивает Жанна.
В интонации — жажда знать главное.
— Трудно заставить человека измениться. — Вздох. Любящий взгляд. Мольба о понимании. — Альфред любил меня, а хотеть продолжал всех.
— Для мужчин это нормально. — Жанна тоже могла бы поделиться опытом. — Но если выбрал одну, должен…
— Я ведь любила его, — просит понять мать. — Любовь — это не брать, а давать. Чтобы тебе было хорошо, когда хорошо любимому.
— Значит, нужно сделать так, чтобы ему было всегда хорошо с тобой, — не видит проблемы Жанна.
— В твоей формуле ошибка, — улыбается мать. — Она чересчур длинна.
Жанна искренне не понимает.
— «С тобой» — лишнее.
Объяснение сначала только удивляет. Жанна прочитывает про себя с исправлением. Глаза лезут на лоб:
— Ты?..
— Мы. — Мать отводит взгляд. — Договорились. Я разрешила ему, он, соответственно, мне. Ты уже не маленькая, видела жизнь и в какой-то мере знаешь людей. Самый странный вывод, который я сделала на основании собственного опыта — что все люди разные и каждому нужно разное. Одни гонятся за недостижимым, другие кормятся подножным кормом, третьи любят один раз и навсегда. Но, повторяю, каждому — свое.
В длинной речи Жанна выделяет главное:
— Вы получаете удовольствие на стороне, и оба знаете об этом?!
— И продолжаем любить друг друга.
Жанна категорически не понимает.
— Но Лига… Там только мужененавистницы! Подставы и игры на краю!
Губ матери касается грустная улыбка:
— Представляешь, как это нравится папе?
— Он… знает?
— Через Лигу я подыскиваю интересных новых «мстительниц» и делаю ему невообразимые подарки. Кстати, я тоже неплохо провожу время, когда участвую в акциях и «мщу» сама. Не будь этой отдушины, мы, возможно, давно разбежались бы. Получается, Лига выгодна нам обоим, она спасает нашу семью.
— Пипец… — единственное, что приходит на язык Жанне.
Она почти в шоке. Услышанное не укладывается в голове.
Мама сказала: любовь. Нет, не любовь. А что? Неизвестно. Но что-то другое.
— Ладно. — Жанна пытается справиться с мыслями. — С отцом разобрались. Но в списке «жертв» еще мой коллега. В «особом» списке.
— Плохо. Это значит, что он где-то перешел Лиге дорогу.
— Лиге как движению?
Маме вопрос понятен:
— Или встал на пути кого-то из основателей. Завтра попытаюсь выяснить.
Завтра может быть поздно. Но уже ночь, ничего сделать нельзя. Зато можно еще спросить.
— Что можешь рассказать про бал?
— — —Дался ей этот бал. Снежана отмахивается:
— Не бери в голову. Бабское собрание и годовой отчет под соусом сплачивающего маскарада. Игры глав Лиги в «укрепление командного духа», сейчас это довольно модно. На это ухается куча средств, часть которых кто-то кладет в карман.
Ее мозги сосредоточенно скрежещут: в последние дни «особые» акции участились. Задания достались чуть ли не каждой. Если Комиссия затеяла с кем-то войну — это может аукнуться всем. Нужно поинтересоваться, а то и принять меры.
Дочка сидит рядом как статуя и глядит вперед. Там