Всемуко Путенабо стр. 21
в пропасть. С высоты — об острые камни.
Кирилл. Долгожданное счастье. Они встретились три года назад. У него были проблемы в семье. У нее были проблемы в семье. У них вместе проблем не стало.
Муж дал развод почти сразу. Кириллу пришлось добиваться этого еще два года. Делить (в смысле — отдавать) все движимое и недвижимое. Утрясать юридическое. Отрывать родное.
Трудно, когда одна из сторон принимает развод за рыбку золотую. Но вот невод пуст, и делить больше нечего. Отдано бывшее, разчекрыжено нынешнее, поделено предстоящее. Потрепав друг другу нервы и жизни, стороны пришли к соглашению. Кристине — все и Павлик, Кириллу — Алена.
И вот за неделю до свадьбы…
— Что с ним?!
— Вы дома?
— Да! — Она ничего не видит сквозь возникшую перед глазами соленую пелену.
— Срочно спуститесь вниз.
Стул опрокидывается. Входная дверь остается незакрытой. Едва не сбитая с ног соседка материт вслед и крутит пальцем у виска.
Со второго этажа — три пролета: два больших и нижний, подъездный, в котором всего шесть ступенек. Шлеп-шлеп-шлеп — потому что тапочки. И халат. Больше ничего. Когда раздался звонок, она забыла обо всем.
Тугодум-домофон не понимает важности момента. Нервы. Улица.
Мороз обливает жгучим пламенем, забирается под, на и в. У дверей — машина с темными стеклами.
— Сюда, — зовет кто-то изнутри.
Дверца отворяется.
Взмыленная, бурно дыша, Алена нагибается, собираясь спросить…
— — —Глава 2— Верите, — златокудрая голова нежно склоняется к плечу соседа, — что все в жизни — неслучайно?
Чувственный шепот едва слышен. Мужчина нервно оглядывается в другую сторону, где сидит супруга, но она поглощена кинодейством и ничего не замечает.
Ему неловко. Он косится на таинственную незнакомку слева. Взгляд пробегает по ней сверху донизу, задерживаясь на особых обстоятельствах.
Все при ней. Одета с шиком. Не вульгарна. Симпатична. Впрочем, ничем не лучше жены.
Но и не хуже. В уме щелкает калькулятор. Накрывают туманы и проносятся ветра. Наконец, из-за согнанных туч выплывает солнце.
Он улыбается.
Она встает и медленно выходит. Фильм продолжается. Жена переживает за бьющуюся в истерике героиню, которой изменил герой. Мужчина ерзает и косится на опустевшее кресло — на еще теплом от сдобного наполнения месте белеет визитка.
— Стоп.
Изображение замерло. Потянувшаяся влево рука мужчины — змея, которая крадется за добычей. Картина маслом.
Докладчица удаляет с монитора ситуацию с однозначной концовкой и смотрит на собравшихся.
— Слишком примитивно, — говорит одна.
— Слишком нахально, — допускает вторая. — Можно напугать.
— Слишком сложно. — Третья сексуально потягивается и кривит губки. Она самая юная из всех и не пропускает случая это подчеркнуть.
Докладчица и две другие старше и мудрее. Они не смотрят на третью. Они думают.
— Я бы заставила сделать первый шаг, — первая.
— Романтика и тайна хороши, — вторая, — если не переусердствовать.
— Они на все клюют, — третья. — Только покажи.
Докладчица:
— Этот — другой. На Лизу не клюнул.
Третья хмурится. Получается, что и у нее могло не получиться. Лиза — конкурентка по возрасту и стати. Правда, в Комиссию не входит. Пока. Пара неудач — и легко заменит.
— Я бы смогла, — упорствует третья.
Остальные улыбаются. Молодо-зелено. Но дело свое знает и сообществу предана. За то и держат ближе к себе, а не за гладкость юности и объем мягкости.
— У него