Всемуко Путенабо стр. 212
с хрустальной вазой стоят бутылка вина и бокалы.
— Открой. — Лиза протягивает Леониду бутылку.
Пока он возится, она садится на край постели и медленно закидывает ногу на ногу. Клиенту нельзя дать опомниться и сформулировать возможные вопросы, поэтому Лиза говорит сама.
— У меня было горе. Я думала, что рехнусь. Поплакалась подруге, и она сказала, что знает средство, и называется оно «Леонидин». Если принимать в крайних обстоятельствах, жизнь налаживается. Честно говоря, я не поверила, но как только ты пришел…
Лиза тянется к правому из стоящих на журнальном столике бокалов.
Ее пальцы на лету перехватывает рука Леонида, колючие сухие губы покрывают ладонь поцелуями и ползут по запястью вверх, почти до самого локтя. Вторая рука забирается под пеньюар.
Да, это не Кирилл. Даже, наверное, не Алекс. Работать с такими — одно удовольствие, они за тебя сами все делают.
— Не так быстро, ковбой, — смеется Лиза и пытается вырваться. — Говорю же, у меня горе. Было. Имейте совесть, мистер. Еще успеется.
— Хорошо, — согласно трясет головой гость. — Буду медленно и печально.
Он тянется к выключателю и гасит свет — и без того приглушенный.
— Подожди же, — смеется Лиза. Она поднимается и вновь включает торшер. — Давай все-таки выпьем…
Леонид уже у бокалов. Его спина перекрывает вид.
Лиза быстро заглядывает справа и принимает из его рук ближний бокал:
— За что?
— За тебя! — Прямой мужской взор блестит и туманится одновременно. — И за эту чудесную ночь! И за то, что «Леонидин» никогда не отказывает — принимайте как после еды, так и натощак, и рекомендуйте подругам!
— И чтобы прошлое не мешало!
— А вот это особенно хорошо! Чин-чин!
Терпкая сладость разливается по пищеводу.
— Потанцуем? — предлагает кавалер.
— — —Глава 4Говорят, любовь — это болезнь, проходящая, если больные достаточно долго лежат в постели. Врут. Потому что — смотря с кем. С любимым — не проходит.
Алена стонет. Мечется по смятому матрасу, путаясь в полах халата. Забыла снять. Какая разница.
Он отказался. Ее Кирилл. До свадьбы оставалась неделя.
Невозможно. Но зачем похитителям врать? Сорвать двойной куш? То есть…
Она вскакивает, но тут же вновь садится на жесткий сундук. Перед глазами колышутся цветные круги. Голова трещит от усилий.
Возможно, похитители уже получили деньги с Кирилла и хотят еще?
Она падает ничком на матрас. Нет. Назови они сразу двойную, тройную, любую цену — Кирилл бы…
Кирилл — что? Нашел бы? Землю бы перевернул, но собрал?
Значит, не собрал. Не нашел. Не перевернул.
Снова шаги. Уже привычные, мужские. Скрип. Свет. Пародия на лицо. Корзинка вниз.
На этот раз не еда, а что-то громоздкое и угловатое. В корзине оказывается переносной проигрыватель видеодисков со встроенным экраном. Приложенная записка гласит: «Посмотри. И еще раз подумай над нашим вопросом».
Она включает и чуть не падает в обморок. Кирилл. Он смотрит в камеру. Глаза тусклые.
— Алена… — он едва выталкивает слова. — Извини. Ничем не смогу тебе помочь.
Алена задыхается. Кирилл без одежды. В чужой постели. На заднем плане видны женские вещи. Мало того — там успела мелькнуть женская фигура, одетая в домашнее.
— Прости, что так получилось… — долдонит несостоявшийся муж, — что пришлось сказать это вот так… Я ухожу к другой. Когда-нибудь ты поймешь меня. Прости.
Запись закончилась.