Всемуко Путенабо стр. 259
с заказами не очень.
— Толик… — ей хочется обнять его. — Моя квартира… Она твоя. Продадим. Вернешь мастерскую.
— Нет. Та работа мне больше не нужна.
— Что произошло?
— Устал. Надоело.
— Чем же теперь будешь заниматься?
— Это зависит… Ответь мне на один вопрос.
Алена некоторое время молчит.
— Спрашивай.
— Ты вернешься ко мне?
Она опускает веки, скрывающие то, что творится на душе:
— Ты этого хочешь?
— Да.
— Несмотря на?..
— Да.
Алена не торопится с ответом. Ей не хочется отвечать.
Но она понимает: больше идти не к кому. И незачем. Толик — единственный, кто пришел на помощь. Как раньше. Как всегда.
На него можно положиться. Только на него.
— Хорошо, — говорит она.
На душе — пустота.
На лице Анатолия не отражается ни единого чувства.
Они несутся сквозь метель. Одни против гадкого несправедливого мира. Вместе. Как в далекие, казавшиеся канувшими в Лету, времена.
Через минуту Анатолий отрывает руку от руля и, как бы указывая на важность того, что будет сказано, поднимает палец.
— У меня условие. Мы уедем из этого города.
В глазах у Алены все расплывается. Перед внутренним взором — Кирилл. В чужой кровати. «Прости…»
— С радостью.
— И все будет как раньше.
— Да.
— Тогда поехали. Мои вещи уже собраны.
Часть 7
Через месяц
— Отлично! Переходим к заключительной части.— Выжигалов жалуется, что его роль беспредельно сократили.— Да ну? Проспался и сразу жалуется? А неустойку за простой съемочной группы на него не повесить?— Говорит, что в контракте…— Стажер, отвянь. Скажи, что если продемонстрируем те дубли, где в кадре не труп, а сопящая пьяная рожа, по контракту не мы ему будем должны, а наоборот.— Скажу. Но он… — Слова летят в никуда.Мысли режиссера уже далеко. Мировой информационный поток подхватил и распылил на атомы. Он уже не человек. Он — Творец.— Чего рты разинули?! По местам! Работаем!!!* * *— Я искупаюсь?
— Да, милая. — Он провожает глазами ее великолепную фигурку.
В лицо бьют морские брызги, они долетают даже на такую высоту. Свежесть, бодрящий грозовой запах озона, йод. Анатолий еще не привык. Но ему нравится. Не может не нравиться, ведь рядом — она.
По выложенной итальянской мозаикой площадке гуляет ветер, остекленная терраса слепит глаза. Дом похож одновременно на крепость и на сказочный дворец, волшебным заклинанием сотворенный для прекрасной принцессы. Разница в том, что ажурный дворец он только внутри и со стороны скал, а неприступная крепость — для тех, кто попытается проникнуть от пролегающей неподалеку туристической трассы. Территорию элитного поселка, в котором расположился окруженный зеленью особняк, охраняет специальная служба, каждый кустик снаружи и внутри — под видеонаблюдением. Соседи прячут здесь от посторонних свое богатство, а Анатолий — свое счастье. Счастье требует уединения. Оно хрупкое. Если разбилось один раз, нет гарантий, что этого не произойдет снова.
В домашнем халате он сидит в шезлонге, на носу — солнцезащитные очки, в руке — собственноручно сделанный коктейль. Прислугу Анатолий не жалует. Только изредка приходящую. Меньше любопытных глаз — спокойнее сон. Лучше было бы, как многие, податься за границу, в том же Лондоне родное правосудие при всем желании не достанет. Но достанут другие, противоположные правосудию. «Левосудие».
К черту Лондон, к черту Берлин, Париж, всю Европу, Америку и прочие Канады-Австралии, от педантичных дойчей до чванливых англосаксов. Там всегда будут