Всемуко Путенабо стр. 260
коситься, как на людей второго сорта. Белые негры — так они нас называют. А если не называют вслух (политкорректность, крокодить ее за ногу), то подразумевают. Достаточно пообщаться пару часов, и тебе обязательно намекнут взглядом или намеком, кто ты для них на самом деле.
А если не в так называемый цивилизованный мир, то куда? В других местах еще хуже, там даже от длинной руки закона защиты нет. К тому же, для заграницы нужно знать хотя бы один язык, а для этого требуются время и желание. И два новичка с плохим знанием языка всегда бросятся в глаза, о них будут знать все соседи. Это опасно. На родных просторах раствориться намного проще.
Что и сделано. Анатолий отхлебывает из бокала и снимает очки — они мешают любоваться счастьем.
Алена направляется к бассейну. В доме два бассейна: открытый и закрытый. И огромная сауна. И сад. И небольшой зоопарк. И еще много чего. Когда-то, отдыхая на этом Черноморском курорте, Алена обмолвилась, что хотела бы здесь жить. Он запомнил. Поставленная себе галочка вылилась в конкретные действия: был приобретен роскошный участок земли, началась стройка. Дом в скалах над морем отнял океан денег и времени.
Потом она ушла.
Однажды он прочитал у Арканова: «Когда мать сказала Мише, что познакомилась с бывшей княгиней, Таль отреагировал достаточно своеобразно: — Мама! Княгиня не может быть бывшей, как не может быть бывшим сенбернар … Это порода, а не должность. Бывшим может быть секретарь обкома».
Так и любовь. Она не может быть бывшей.
Алена скидывает шелковое кимоно и грациозно входит в воду. На ней закрытый бирюзовый купальник. Стесняется. Опять. Вернее, все еще. Его. С которым раньше…
А потом — с другим. От этого хотелось вскрыть вены или устроить атомный взрыв.
— А ты? — кричит вновь обретенная богиня из голубого сияния, когда замечает, что он наблюдает за ней. — Не хочешь?
Он отрицательно машет ладонью. Он хочет, очень хочет… но боится. Боится оказаться рядом и не совладать с собой.
— Дорогая, ну что же ты? — шептал он в новую первую ночь.
Она отворачивалась:
— Прости. Не могу.
— Понимаю.
Они спят в одной кровати. В огромной кровати, словно бы разделенной железным занавесом. Север и юг. Лед и пламя. Война и мир. Материя и антиматерия — с немыслимой тягой к немедленной аннигиляции.
— Подождешь?
— Сколько потребуется.
Конечно, подождет. По сравнению с тем, сколько уже ждал — осталось чуть-чуть.
— Даже если очень долго?
— Даже.
— Спасибо.
Он подождет. Время победить проще, чем пространство. Он справился с пространством — неужели не осилит время? Время играет на его стороне. Они с временем — команда, и победа предопределена. Первые плоды уже видны. Он ими наслаждается.
Ее счастливое спокойное дыхание. Ее доверчивое прижимание. Ее благодарный взгляд. Ее долгожданное божественное тело…
Он подождет. Теперь можно. Она — с ним. И никуда не денется. Потому что теперь он будет начеку.
— — —До сих пор никто не знал его истинного лица. Даже возвращенная супруга, в той прошлой неприметной жизни видевшая от него только нежность и заботу. Сорокалетний (на тот момент) «старикан», нелепо и яростно пересекшийся с юной очаровашкой — так это выглядело со стороны. У девушки были проблемы. Он