Библиотека

Всеобщая история кино. Том 4 (первый полутом). Послевоенные годы в странах Европы 1919-1929 стр. 25

Размер шрифта
-
+
Тема

еще сильнее разожгло страсти…

Не думайте, однако, что верные слуги «Старой мегеры» сдались… Исчезла не сама цензура, но цензоры, которым отказали в необходимых кредитах.

…Война наряду с многими другими бедствиями вернула нам цензуру. В этот грозный час никто не мог протестовать: речь шла об общем спасении… Но это был удобный случай, чтобы взять реванш… Административные власти, надев военные или полицейские мундиры, творили чудеса, пользуясь общей безропотностью. Они заставляли проверить «Сида» или «Мизантропа», прежде чем разрешать их постановку!.. Люди дальновидные уже предчувствовали, что, когда снова наступит нормальная жизнь, цензура, помолодевшая после пережитых несчастий, уже не отступит… Бедный кинематограф, попавший под надзор высшей полиции, так и остался в ее сетях.

Артисты еще очень мало интересовались кино. Издатели и прокатчики не имели в руках крепкого оружия. Никто не заметил, что во Франции, в нашей прекрасной победившей республике, все снова становилось свободным кроме экрана.

Потребовалось несколько дорогостоящих опытов, чтобы открыть всем глаза. А после первых же протестов вновь послышались старые аргументы прежних лет: борьба с безнравственностью, необходимость контроля, тем более строгого, что кино, зрелище массовое, может развратить неискушенного зрителя. Было установлено, что романы-фельетоны, показанные на экране, своим зловредным влиянием увеличивают преступность, тогда как те же романы-фельетоны, в течение пятидесяти лет печатающиеся в подвалах наших газет, остаются безвредными.

Единственной уступкой была передача контроля, проводимого до сих пор префектурой полиции, в руки администрации «Изящных искусств». Итак, цензура кинематографа была снова и окончательно узаконена.

Однако вскоре были затронуты крупные интересы. Жертвы цензуры, долго терпевшие ее безропотно, теперь, когда дело коснулось их кошелька, наконец взбунтовались. Ибо цензура, которая всегда была опасной, стала еще опаснее, когда коснулась кинематографа. Как мы недавно видели на примере двух или трех лент, она может остановить или разрушить производство, потребовавшее огромных затрат…».

Далее Андре Антуан приводит в пример два фильма, в которых он сотрудничал: «Девяносто третий год», «законченный в день объявления войны» и появившийся на экране лишь «через семь лет после того, как он был снят», ибо цензура его запретила во имя «социального спокойствия», и «Труженики моря», где цензор потребовал отрезать смерть Жиллиата, на что Антуан не согласился…

«И, кромсая наши ленты, они спокойно пропускают американские со всеми их мерзостями: курильщиками опиума, истязанием детей, женщинами, подвешенными над кипящими котлами… Потому что не надо огорчать наших друзей и опасных соперников, у которых, впрочем, есть представитель, готовый их защитить.

…А цензуру, что бы вы ни делали, — ее не обуздать. Она будет всегда тут, готовая в пору реакции отправить «Мадам Бовари» в исправительный дом… Самое надежное — задушить зверя в его берлоге.

Кино, которому угрожают со всех сторон, такое же искусство, как и другие. Оно имеет право на такое же обращение: свободу и строгие санкции в случае злоупотреблений…».

Несмотря на кампанию, начатую в 1921 году, цензура не исчезла. Поль Жинисти умел быть дипломатом. Он избегал несуразностей, которые могли возбудить общественное мнение против учреждения, находившегося на улице Валуа, в Пале-Рояль, здании Министерства народного просвещения. К тому же было проведено некое подобие реорганизации. Была создана Комиссия по контролю за фильмами, где числились имена таких уважаемых людей, как Абель Ганс и Фирмен Жемье. Но, получив их согласие, в дальнейшем их

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.