Библиотека

Вся la vie стр. 98

Размер шрифта
-
+
Тема

мама включила ребенку мультфильм на DVD, и, пока он смотрит, впихивает в него завтрак. Вася тоже присоседился и смотрит. Или можно набрать в салфетку морковку и хлеб и пойти кормить отельную живность – кроликов или рыб. Тоже развлечение. Всесоюзная здравница и житница.

   Мы последний раз летели с ребенком вдвоем. Рейс, как водится, задержали. Муж звонил в турагентство и требовал, чтобы нас – то есть меня и сына – «отправили немедленно». В агентстве решили, что он сумасшедший или больной. Разве нормальный здоровый человек не понимает, что такое «чартер» и что турагентство ни за что не отвечает?

   Мы с Васей тем временем сидели в самолете. Кстати, наши чемоданы, я считаю, – это наша национальная черта. Плюющие на дресс-код, гордо перемотанные изолентой или фирменным аэропортовским пластиком. Так вот я сидела, а Вася висел на кресле. Сзади сидел мальчик, и они швырялись друг в друга конфетами «Эм энд Эс» – такими мелкими разноцветными шариками. Мальчик начал первым. Васе нечем было ответить, но мальчик отсыпал ему конфет. Я потом еще долго удивлялась, почему у меня все волосы в шоколаде. Папа мальчика пил ликер «Бейлиз» и запивал его томатным соком. Мама мальчика «Бейлиз» мешала с сервелатом. У них все с собой было.

   За два часа сидения в невзлетающем самолете папа мальчика успел выпить бутылку ликера, съесть все домашние бутерброды и самолетный обед, поругаться с женой, покурить в туалете, поругаться со стюардессой, обматерить капитана, позвонить и обматерить турфирму, обматерить жену, дать подзатыльник ребенку, бурно поаплодировать объявленному взлету, полезть целоваться к стюардессе и уснуть.

   В самолете все перезнакомливаются и обмениваются впечатлениями от предыдущих поездок. Кого-то укусил кролик, у кого-то ребенок «вошел» в стеклянную витрину и так порезался, что ужас. И врач долго не приезжал. А один мужчина вспомнил, как проснулся утром в постели с якуткой.

   – С какой якуткой? – встрепенулись его соседи.

   – Со страшной, – ответил мужчина.

   Не знаю, как другие, но я всегда выразительно фыркаю, когда вижу, как фотографы укладывают в красивую позу другую девушку. «Ой, нет, я еще не загорела», «Нет, не надо в купальнике», «Нет, не сегодня…» – отбрыкиваюсь я от отельных папарацци. А, глядишь, день на четвертый послушно ложусь в красивую позу. А дома вставляю фотографию в рамочку. Обложечное фото с голубым фоном на тумбочке – точно из Турции. А когда еще будет случай вот так вот лечь? Или сделать семейный портрет – где красавица мама, папа с мужественно-обветренным лицом и чудо-ребенок на фоне пальмы?

   В памяти мобильного телефона появляются новые номера: Катя-море, Лена-Турция… Мы договаривались созвониться, встретиться, дружить домами. С энтузиазмом. С энтузиазмом, наверное, потому, что понимали – даже если созвонимся, то вряд ли встретимся, а если встретимся, то вряд ли подружимся домами.

   Я точно знаю – турецкого леденца на палочке четырехлетнему ребенку хватает до самолета. Если дать ему леденец в середине очереди на регистрацию, то он будет молчать до «накопителя». А это дорогого стоит.

   Дорога домой всегда кажется короче. И это маленькое счастье. Короткая память – это тоже счастье.

   – Вон наши пошли, скорее. Вы же наши? – спросила

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.