Вы друг друга стоите стр. 131
и прыгаю в горячий источник.
Точно так же я пропускаю полубога, который может удваивать сокровища, и гоняюсь за гномами. Гномы – это же просто прелесть! Кому нужны эти сокровища, когда можно заполучить маленький голубой колпачок. У меня к этой игре просто талант, и я ничуть не удивлена. Николас стонет, карикатурно проводя рукой по лицу.
Он что-то случайно нажимает, и окошко свертывается, оставляя его рабочий стол. Пока он не успел открыть игру снова, я кричу:
– Стой! – И указываю на текстовый документ Microsoft Word, озаглавленный «Дорогая Дебора».
Вопросительно поднимаю бровь.
– О. Эм… – Он краснеет.
– Все в порядке. Ты не обязан рассказывать.
– Нет,
можешь посмотреть. Это немного… инфантильно. А может, и развлечешься. Не знаю.
Внутри серия коротких писем для колонки Деборы в «Бофор Газетт». Каждое он подписывает как «Рассерженный из Висконсина», «Сытый по горло сын». Одно из них, как вижу, по ошибке адресовано не Деборе Роуз, а Деборе Уайнер.
– Это ее девичья фамилия, – объясняет он, прикусив палец, чтобы улыбка от уха до уха не переросла в хохот. – Решил, что опечатка будет забавной. Помогает избавиться от раздражения и немного ей насолить – пока что она не догадалась, что автор – я.
– Господи! – Я прижимаю руку к груди. – Как ты мог дать мне доступ к кодам от ядерного оружия?
«Дорогая Дебора, моя мать не признает личные границы. Мне уже тридцать. Как сказать ей перерезать пуповину и перестать звонить мне двадцать раз на день?»
«Дорогая Дебора, моя мать очень властная и оказывает сильное моральное давление на мою невесту. Она вмешивается в наши дела решительнее сборщика мусора, но стоит мне высказать ей это в лицо, она будто ничего не понимает. Что мне делать, чтобы донести свою точку зрения? Изложить в письменном виде?»
«Дорогая Дебора, я хочу сделать своей девушке предложение, но, боюсь, моя настырная мама может попытаться перехватить контроль. Надеюсь, она поймет, что это неприлично, и, уверен, вы согласитесь».
– И в газете когда-нибудь их публиковали? – спрашиваю я.
– Они приняли шесть из семи, что я послал.
– И твоя мама ни о чем не догадалась?
Он медленно качает головой с невеселой усмешкой.
– Не-а. В ответах – полный когнитивный диссонанс. Сказала мне просто мягко сообщить маме, что я не хочу, чтобы она вмешивалась в свадебные приготовления, и тогда вышеупомянутая мама должна сказать «хорошо» и отступить. Ты бы видела мое лицо. Я пишу эти письма, чтобы выплеснуть эмоции, когда мне действительно обидно, но от ее ответов только хочется побиться головой об стену.
– Николас, ничего лучше я в жизни не видела. Можешь в качестве рождественского подарка мне написать ей туда и сказать, что твой отец ездил по борделям?
Он смеется, рефлекторно прижав меня к себе.
– О, да. Обязательно сделаю.
Перечитав его письма, каждый раз находя новый повод для веселья, мы возвращаемся к игре, и он продолжает меня с ней знакомить. Меня легонько подкидывает на его коленях, потому что он безотчетно постукивает ногами и крепче обхватывает меня за талию. Поглощенный рассказом, язык своего тела он не замечает. Дает мне подсказки, рассуждает о принципах игры, и я уже очень, очень давно не видела его таким оживленным. Ему действительно это нравится. Нравится знакомить меня с игрой,