Выбор Невменяемого стр. 182
телу дунитки. А вот мир оказался совершенно иной. Насколько охватывал взгляд, даже с наивысшей точки полета, до горизонта простирались голые холмы и такие же безжизненные долины между ними. Ни единой травки, ни единого деревца, ни единой лужицы. Только рыжая, рассыпающаяся в труху земля. Ну разве что кое-где торчали из грунта покатые валуны.
Но самое интересное и загадочное, что Паула появилась в новом мире, которому Кремон сразу дал определение Обожженный, с саженцем деревца. Какое это дерево, девочка понять не смогла, хотя уже сносно могла различить около десятка запомнившихся ей деревьев. Но то было очень странное: жесткое, твердое, с торчащими в стороны толстыми прутиками. Корень был один, но странно свитый, словно свернувшаяся змейка.
Что такое саженец, Паула уже знала: видела как-то раз, как в саду сажали фруктовые деревья. Поэтому сразу сообразила: раз ей дали новое тело полетать и саженец, значит, надо выбрать место и его посадить. Только вот нигде не было воды, а полить любое растение при посадке следовало обязательно. Тогда малышка, не выпуская саженец из лапки, легко взлетела и попыталась отыскать озерцо или колодец, но, так ничего и не найдя, догадалась, что сажать придется где попало. Некоторые трудности доставило выгребание ямки, но грунт оказался рыхлый и податливый, и вскоре саженец оказался сравнительно неумело посажен и земля вокруг него утрамбована.
После чего Паула со всей отчаянностью только что получившего крылья ребенка предалась удовольствию полета. По ее же словам, что она только не пробовала вытворять в воздухе и, скорей всего, лишь дарованный вместе с телом инстинкт самосохранения не позволил угробить новорожденную дунитку. Но и этого развлечения малышке надолго не хватило. Ей стало жутко скучно и одиноко. А потом немножко и страшно. В какой-то момент ей показалось, что она навсегда останется среди этих холмов, и она даже поплакала. Поливая слезами сухую землю и перелетая с места на место, она провела остаток своего сна. Никакой пищи на пути не встретилось, но ни голода, ни жажды она не почувствовала.
Еще одно очень интересное наблюдение запечатлелось у малышки в памяти. Над головой она почти все время видела две луны. И если Сапфир, синий и с темными пятнами, оставался сравнительно узнаваем, луна Марта отсутствовала напрочь. Вместо нее, но почему-то с другой стороны висела совсем иная луна: с желтыми, коричневыми, белыми и зелеными пятнами. И все это окружалось толстенными синими полосками в виде широких рек. Паула так ее и назвала: Пятнистая луна.
А когда стали подкрадываться сумерки, путешественница заметила вдалеке маленькую, но хорошо различаемую на рыжем фоне черно-белую тучку и устремилась к ней. Каково же было ее удивление, когда во время сближения тучка вдруг начала удирать, а на том месте, где она мочила дождиком землю, оказался тот самый, недавно посаженный саженец. Причем значительно, чуть ли вдвое, выросший и выбросивший маленькие клейкие листочки на своих веточках. Паула больше не стала далеко отлетать от своего места, хотя и пыталась проследить за вредной сбежавшей тучкой.
Так она, находясь в полете, и проснулась в своей кроватке.
И ее, как всегда, вместо того чтобы расспросить и порадоваться сну вместе с ней, заставили есть кашу.
При воспоминании о завтраке дитя по-взрослому вздохнуло:
— Хорошо, что ты