Высокая магия стр. 139
тряпками полом.
Хорошо, хоть не связан… Я медленно встал и шагнул к решетке в одной из стен. Прутья толстые и частые, сквозь них виднеется стена коридора. Из стены торчит горящий факел. Подергал решетку, увидел с наружной стороны засов, до которого не мог дотянуться, попятился и присел на корточки. Так, с этим ясно. То есть ясно, что я в камере, но вот где находится камера? И сколько сейчас времени? Там, в подземельях, я как-то сбился со счета… И Сэмка Маркелыч, где он?
Опять шагнув к решетке, я выкрикнул:
– Эй, есть кто?
Тишина. Даже эха не было – мой голос словно утонул в камне, стих, как только я закрыл рот.
– Пить хочу! – громко произнес я. – И жрать тащите!
Никого и ничего. Я принялся загибать пальцы. Ван Бер Дерен… Пен Галат… барон Буэн Ретиро… печально знаменитый аскетский шаман Красная Шапка по прозвищу Уничтожитель Племен… Все они пытаются завладеть этим таинственным заклинанием? Очень уж много народу замешано, да не простого народу… Ну хорошо, большинство – местные, из Кадиллиц, а вот шаман? Он приперся в такую даль тоже ради макгаффина? Удивительно! По сравнению с Красной Шапкой даже гоблин-пират Дерен был мелкой сошкой. Как аскет узнал про макгаффин в своих горах?
Я обдумал это. Мариха, постельничная Протектора, тоже ведь аскетка. Может быть, это она рассказала…
А еще эльфы в черном. Этот, с седой косой, – кого-то он мне напоминал. Но я ни разу не смог толком разглядеть его. Эльфы тут вообще при чем? В смысле, они самостоятельная сила или действуют по чьему-то заданию? Уж очень они хорошо тренированные бойцы, ребят Сэмки Маркелыча покрошили так быстро, почти походя… Странно, до сих пор я видел только одного эльфа, который по-настоящему хорошо умел драться – Лоскутера.
Да, и Сэмка! Где он? И вообще, он еще жив?
Я повернулся и сел, привалившись спиной к решетке. Надо посетить Патину и попытаться найти
какие-нибудь сведения там. На общественные пятна иногда просачиваются самые неожиданные слухи. Я закрыл глаза и прикоснулся скрюченным пальцем к родимому пятну. И тут же услышал шаги.
Возле решетки стоял старый сгорбленный гном. В одной руке он держал лампу с тускло горевшим фитилем, в другой была связка ключей на широком кольце. Гном повесил ключи на свой пояс и, подслеповато щурясь, заглянул в камеру. Оружия у него не было.
– Папаша! – Вскочив, я шагнул к решетке. – Где это мы?
Вблизи он казался еще более старым. Лицо все в черных крапинках, вместо обычной гномьей бороды – редкая седая щетина. Голова тюремщика чуть тряслась. Он равнодушно оглядел меня слезящимися глазами и медленно повернулся.
– Где мы находимся? – громко повторил я. Гном затопал прочь по коридору.
– Крыжовник!
Он сделал еще пару шагов, остановился, постоял спиной ко мне и вернулся обратно.
– Кры-жов-ник… – со значением повторил я.
Тюремщик наклонился – я почти слышал, как скрипит древний хребет, – поставил лампу на пол, выпрямился и взглянул на меня.
Я произнес, причем ухитрился сделать это одновременно и просительно и требовательно:
– Открой!
Голова затряслась сильнее, он повернулся, будто высматривая, нет ли кого-нибудь в коридоре, и снял с пояса ключи. Заскрежетал замок, висящий на засове.
– Молодец, папаша, – пробормотал я, выходя в коридор. Тот изгибался