Высокая магия стр. 144
мгновение я понял, что происходит: полумедведь, проходя мимо бочек, просто сдвигал их одну за другой. Лицо Сэмки исказил ужас. Глаза стали круглыми, рот широко раскрылся – Маркелыч собрался завопить. Я без замаха ударил его кулаком в брюхо, и он захлопнул рот, захлебнувшись так и не прозвучавшим криком. Обхватив спутника за шею, я поволок его между двумя бочками прочь от стены и узкого пространства, по которому к нам приближался мертвый гоминид.
– Блулотус?
– Гуахо!
– Микз…
Мы вывалились в центральный проход, прямо под ноги тех, кто говорил. Огромные желтые туши, передники на брюхах, кожаные колпаки на головах, под ними – свиные рыльца, заплывшие жиром глазки и выпирающие из-под оттопыренных губ беззубые розовые десны. Три тролля-гиганта сидели на табуретках вокруг стола. На нем стоял кувшин размером с бочонок, а рядом кружки-ведра.
– Крэк?!
Самый здоровый тролль, с широченной черной повязкой на глазу, схватил кувшин и, не говоря худого слова, запустил им в нас. Маркелыч, которого я выволок из-за бочек, стоял спиной к проходу, так что я присел и прикрылся им. Со звоном кувшин разбился о спину Сэмки, он покачнулся и рухнул на меня. Тролли вскочили, переворачивая стол.
Две бочки, ломая деревянные подставки, раскатились в стороны, и полумедведь выбрался на свободное пространство.
– Драп!
Тролль схватил стол и обрушил его на голову гоминида. Столешница была очень толстой, но она сломалась, а полумедведь остался стоять. Я уже волок Сэмку прочь, стараясь не попасть под ноги свиноподобным здоровякам, видя старика, который медленно приближался к нам по центральному проходу с противоположной стороны погреба. Одет он был необычно, в зеленый кардиган с широкими рукавами, и короткие, чуть ниже коленей, штаны.
– Кто? Это кто?! – сипел Маркелыч.
Позабыв про нас, тролли, ревя, бились с гоминидом: в воздухе, задевая низкий потолок, мелькали могучие лапы.
– Кто это?!
– Пещерные тролли… – Все это время я передвигался, почти елозя задом по полу и упираясь в него ногами, а теперь вскочил и потянул Маркелыча за шиворот, пытаясь поднять. – Ты что, никогда их не…
– Да знаю! – Он оттолкнул меня и встал. – Трупак – это кто? Почему он живой?!
У него начиналась истерика – или, вернее, тихая истерика переходила в буйную. Мы очутились в конце погреба, возле запертых на засов широких дверей.
– Аргурея нервоза!
Я увидел, как гоминид, которого тролли схватили за лапы и подбросили, ударился в потолок. Мгновение полумедведь висел, словно прилипнув к нему, а потом упал, и одноглазый тролль наступил на него лапой-колонной. Раздалось глухое хлюпанье. Старик, все это время не спеша приближавшийся к ним по проходу, вскрикнул и побежал, широко расставив руки. Нарастающее стаккато треска понеслось по залу, волной сопровождая его перемещение. Бочки слева и справа от старика подпрыгивали, громко треща, из щелей между деревянными ребрами прыскали красные струи, словно вино внутри вскипало и рвалось наружу.
– А-а-а… – С криком повернувшись, я вцепился в массивный засов и попытался сдвинуть его.
Сэмка, глаза которого стали совсем безумными, все же что-то еще соображал: он тоже навалился на засов, помогая мне. Треск бочек превратился в грохот, затем все это накрыл звуковой вал шипения и плеска. Засов сдвинулся, створка двери начала приоткрываться под нашим весом, и я оглянулся. Бочек уже не стало, волна