Высокая магия стр. 142
Джанки. Аскеты убивают легко, это да. Но не пытают, кажись.
– Вот-вот, кажись.
Мы опять замолчали.
– Там, внизу, може, есть какой другой выход? – предположил Сэмка.
– Нет там ничего, ты и сам знаешь. Надо сюда идти.
– Надо, – согласился он и стал крутить головой, разминая шею. – Ох, не хочется…
Я пожал плечами, толкнул дверь и шагнул вперед.
* * *Мы шли медленно, стараясь не глядеть по сторонам. Запах здесь висел тошнотворный, я дышал ртом, но это не помогало – горло уже начало саднить. Вдоль стен стояли высокие рамы, факелы горели на железных подставках. По центру зала, к широкой двери на противоположной стороне тянулась ковровая дорожка, примерно посередине на ней стояла необычная кровать: железная и с колесиками. В рамах под стенами висели обнаженные тела – вывернутые плечевые суставы, изуродованные крючьями запястья, безносые, безухие, а иногда и безглазые головы. Ничто не шевелилось, гулкая тишина наполняла зал, лишь факелы еле слышно потрескивали. Мы с Маркелычем шли плечом к плечу, одновременно переставляя ноги по ковру.
– Два человека… – говорил Маркелыч. – Гномов пятеро… э, у них даже бороды вырваны… гоблин… троллиха… еще гоблин… ха, гоминид…
– Где? – Я перевел взгляд туда, куда смотрел он. В мощной, широкой раме висел полумедведь с взрезанным брюхом. Язык вывалился на заросший шерстью плоский
подбородок.
– Могут гоминиды друг с дружкой такое делать? – пробормотал Маркелыч.
Я ответил:
– Могут. Но мы все равно не на Архипелаге, Сэмка. Туда плыть и плыть. Нас захватили и подняли наверх. Может, вывезли из города, но недалеко.
Мы все ближе подходили к железной кровати на высоких ножках с колесиками. Под стеной треснул и зачадил факел, я плечом ощутил, как вздрогнул Маркелыч.
– Худо мне, – пробормотал он. – Сблевать охота.
– Только не начинай прямо здесь. Давай сначала выйдем, потом уж покажешь себя…
– Тебе все шутить… – Он замолчал, когда мы остановились перед кроватью.
Никаких простыней на ней не было, и второй полумедведь лежал прямо на железе. Пасть широко раскрыта… я с удивлением увидел, что на месте клыков в десны вставлены тонкие косточки какого-то мелкого животного. Грудь гоминида была разрезана от шеи до брюха, кожу распирали железные дуги. Вместо внутренностей – вычищенная брюшина, залитая чем-то похожим на воск. Вся верхняя половина черепа срезана, вместо мозга в голове лежала большая торфяная жаба. В первый момент мне даже показалось, что она живая.
Сэмка Маркелыч к этому времени уже стоял на четвереньках, сунув голову под кровать, и издавал громкие звуки. Я шагнул назад, но жуткий запах не ослабевал, пришлось зажать нос пальцами. Легче от этого не стало. Сэмка выпрямился, стоя на коленях, вытер рукавом губы и попятился.
– Там проход, смотри… – прохрипел он, указывая куда-то за рамы с телами. Я пригляделся – возле одной рамы виднелась узкая приоткрытая дверь.
– Туда не пойдем. С ковра не сходи! – Маркелыч наконец встал и начал быстро отходить, задом отталкивая меня от кровати.
Гоминид вдруг приподнял голову и обратил к нам морду. В пустые глазницы были вставлены два крупных жука с зеленоватыми спинками. Лапа с отрезанным запястьем шевельнулась.
– Ходу, ходу!!!
Мы ломанулись по ковровой дорожке. Сзади раздался скрип, мы нырнули в двери; в последний миг я оглянулся – какой-то старик, появившийся из прохода между рам,