Высокая магия стр. 220
медленно, с тихим скрипом, разошлись в стороны.
Подобные измышления, конечно, помогают лучше представить себе истинную природу населяющих континент рас. Но они никуда на самом деле не ведут и, по большому счету, есть не что иное, как пустая трата времени, решил я, пробираясь в узкий лаз. Усилием воли я изгнал из сознания уже начавшую смутно вырисовываться картину внутреннего пространства гномов – естественно, это была огромная ростовщическая лавка, – и тогда впереди обнаружился узкий закуток. Он располагался в простенке позади холла первого этажа. Вверх тянулась лестница, крепеж ее был вбит в щели между камнями, из которых сложена задняя стена поместья.
Я закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти расположение комнат и коридоров бывшего поместья баронов Дэви. То, что мне было нужно, находилось под крышей, и я полез, тихо бряцая саблями.
Снаружи сюда не доносилось ни звука – я надеялся, что и меня никто не услышит. Пока карабкался, было тихо, но когда достиг приютившейся под потолком узкой бойницы, показалось, что снаружи, из сада, доносятся приглушенные звуки. Я замер, вслушиваясь. Тихие голоса… все, больше ничего не слышно. Протиснувшись в бойницу, я очутился на узком выступе, тянувшемся под потолком по периметру зала. Внизу угадывались очертания лестницы, стен и огромного цветастого ковра, устилающего далекий мраморный пол. На этом ковре в детстве мне строго-настрого запрещалось играть, потому что стоил он чуть ли не дороже всего дома – баснословное изделие умельцев из Пондиникосини.
Моей целью было отверстие в противоположной стене. Я полз по выступу крайне осторожно, потому что шириной он был всего в локоть и не имел бордюра. Снизу донеслись тихие шаги, хлопнула дверь. Когда я достиг угла и кое-как преодолел это препятствие, полоса света протянулась по ковру из-под лестницы, озарив пышный лиственный орнамент. Я пополз чуть быстрее, стараясь не звякать оружием. В полосе мелькнула тень.
– Сюда, мой господин, – прозвучал голос. Я был уже у противоположной стены, возле невидимого снизу отверстия, темневшего над широкой высокой дверью.
Световое пятно запрыгало внизу – кто-то поднимался по лестнице. Снаружи донеслось ржание лошадей.
Я протиснулся в отверстие и очутился в коротком лазе, закончившемся решеткой в раме на петлях. Открывать я ее пока не стал – просто приник к прутьям и глянул вниз из-под потолка спальни моих родителей.
Кровать под балдахином была таких впечатляющих размеров, что там мог, наверное, заняться любовью весь кадиллицкий анклав гномов. Хорошо помню эту кровать – под ней в детстве я любил прятаться от слуг, когда они вечером начинали искать меня, чтобы отправить спать. В свое время именно мать организовала
покупку и доставку ложа в спальню на втором этаже поместья. Затаскивали его девять грузчиков-гоблинов.
Хотя кровать Протектора в Большом Доме была еще больше…
Шатер балдахина скрывал от меня ложе, но массивное бюро из черного камня было видно как на ладони.
Как и гоблин-бородавочник, восседающий за ним с пером в одной руке и стаканом в другой.
Бородавочник! Я моргнул и уставился на него, затаив дыхание.
Очень редкое племя. За всю жизнь я видел лишь двоих из него.
* * *Гоблин был огромен и шкуру имел толстенную. Эта шкура сама по себе заменяла броню – ее пробивали лишь арбалетные болты – и