Библиотека

Высокая магия стр. 287

Размер шрифта
-
+
Тема

худобой и гордым профилем, тоже иногда поглядывал на сына – но с сомнением. После чего у них с матерью, как правило, случались тихие скандалы, заканчивавшиеся быстро, в спальне.

Если бы я упал на Большака, то, скорее всего, раздавил бы в лепешку. А так он успел откатиться в угол и к тому моменту, когда я рухнул на земляной пол, уже стоял, прижавшись спиной к стене. Кажется, при падении он прокусил губу – по подбородку его бежала кровь.

Я тут же вскочил, выхватив саблю, сграбастал воротник халата и занес оружие над его головой.

– Джа! – заорал он, плюясь кровью мне в лицо. – Джа, погоди, не надо!

– Назови хоть одну причину?! – прорычал я, нанося удар.

Он упал на колени, одной рукой вцепившись в мое запястье, а второй распахивая халат, открывая дряблую безволосую грудь. Она была исчерчена частой сетью тонких розовых шрамов, следами игольчатой рубахи.

– Я не хотел сдавать тебя, Джа! – выкрикнул он, зажмуриваясь. – Они пытали меня, смотри!

В последний миг моя рука чуть изменила направление, и лезвие ударило в деревянную стену, лишь самым кончиком зацепив кожу на шее Большака.

– Пытали! – повторил он хрипло. – А потом, когда я все рассказал, сбросили с Большого Дома в реку. Выжил только потому, что меня подобрал рыбак.

– Все-таки ты меня сдал, – произнес я, сознательно пытаясь вновь разжечь костер ненависти к тому, кого считал третьим после Неклона и Протектора виновником своего изгнания.

– Не выдержал боли, – прошептал он, отпуская мое запястье и ладонью размазывая кровь по подбородку. – Джа, слышишь? Не выдержал. Иногда мне все еще снятся подвалы Большого Дома.

Моя рука с оружием опустилась. Большак сел на пол, шмыгнул носом и принялся застегивать халат. Я стоял молча, глядя на него сверху вниз, ощущая пустоту в сердце и растерянность. Его голова вдруг дернулась, он посмотрел куда-то мимо меня. Глаза блеснули, и Большак приложил палец к губам.

Я медленно оглянулся, одновременно приседая. Пальцы крепко сжали рукоять сабли.

Просторный склад был завален рухлядью, рваными мешками, обломками мебели, обугленными черенками лопат, дырявыми ведрами и тюками, из которых торчала солома. Сквозь образовавшийся в потолке пролом столб солнечных лучей падал наискось, в нем клубились пылинки, а вокруг сгущался сумрак заброшенного помещения.

Запустение и грязь давно не используемого помещения казались чересчур зримыми, словно бы показными. Будто кто-то намеренно разбросал тут весь мусор…

Раздалось приглушенное шуршание, и я понял, кто именно устроил все это.

Сквозь столб света прошел лепрекон.

За ним второй, третий. Сгорбившись, они волокли что-то, кажется, чью-то тушу, переговариваясь приглушенными голосами.

– Бесы Патины! – прошептал Дитен Графопыл в ужасе. – Братья Грецки… Но они ж сгорели три дня назад!

2

Один из лепреконов остановился, словно что-то почувствовал или услышал. Нарядом ему служили плотно облегающая голову шерстяная шапочка, жакетка и короткие широкие штаны пестрой расцветки. На ногах ботинки непомерного размера. Точно разглядеть я не мог, но, зная вывернутую природу лепреконов, был уверен, что все это, кроме ботинок, надето изнанкой наружу. Из зубов чашечкой вниз торчала трубка. Табак почему-то не высыпался, тонкая струйка дыма вилась тоже вниз – и расплывалась сизым облачком у пола. Больших извращенцев, чем лепреконы, на всем континенте не сыщешь.

– Жив-живехонек, – прошептал Большак. – Это же Агати, младшенький…

Я

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.