Высокая магия стр. 288
знал их. Мы провернули одну операцию как раз перед тем, как я скрылся из города. Трое братьев-лепреконов, Агати, Яни и Арка, были речными контрабандистами, но при случае выполняли и какую-нибудь грязную работенку на суше. Рост у них даже меньше, чем у Графопыла, при желании я мог бы задавить любого из них мизинцем, но у лепреконов особая, врожденная магия – с ее помощью гаденыши могли делать всякие неприятные, даже убийственные пакости.
Поэтому я решил пока что не рыпаться и замер, присев на корточках, надеясь, что тюки с соломой и царящий на старом складе полумрак помешают им заметить меня.
Агати, младший Грецки, не спеша взял трубку, перевернул ее и постучал по ладони.
– Копаться можно сколько, Яни? – недовольно спросил он на лепреконском наречии.
– Помог бы лучше, – ответили из сумрака.
Раздался скрип; чуть привстав, я увидел, что в дальнем углу склада двое братьев разгребают мусор. Вновь заскрипело – и неожиданно образовался узкий проход. Грецки втянули туда тушу и вскоре появились вновь. Проход, закрылся, как мне показалось, сам собой. Они снова завалили его гнилыми тюками, вернулись к младшему братцу и закурили.
– Надежно? – спросил тот.
– Не найти никому, – заверил старший, Яни. – Потолке в дыра за это что? Растревожился я. Пива кружке по опрокинем пойдем?
– Стал трухлявый совсем потолок. Задумал дело хорошее. Успокоению способствует оно, пиво. Арка, как ты?
– Вестимо, – согласился средний.
Только когда они произносили фразу из одного слова, это выглядело нормально. В остальных случаях все перекручивалось шиворот-навыворот, хотя лично мне говорок лепреконов всегда было легче понять, чем некоторые наречия диких эльфов.
Братья Грецки канули в сумраке, входная дверь проскрипела что-то унылое, и все стихло. Я подождал, затем сказал Большаку:
– Ну-ка, давай глянем… – И шагнул к дальнему углу склада.
Помедлив, Дитен потопал за мной.
Там все еще витал кисло-пряный дух лепреконского табака. Я раздвинул тюки и внимательно оглядел угол. Такие же, как и в других местах, потрескавшиеся от времени широкие доски… Тут Большак сказал: «А, вот оно!» – протиснулся мимо меня и ткнул что-то на стене. Три или четыре доски почти бесшумно отошли в сторону, за ними обнаружилась короткая каменная лестница. Нижнюю ее часть скрывала тьма.
– Может, ну его? – спросил Большак опасливо. – Лепреконский карман все-таки. У них всегда все шиворот-навыворот, а, Джа?
Не отвечая, я оторвал кусок мешковины от ближайшего тюка и намотал на конец найденной тут же палки. Запихал в образовавшийся сверток соломы, достал из кармана огниво и чиркнул. Факел получился неказистый, скоро погаснет, но я и не собирался долго им пользоваться. Я спустился вниз, а Большак остался стоять на середине лестницы.
Вот для чего они привели в негодность склад – чтобы даже портовые воры не совались, не говоря уж про таможенников-орков. Попасть в тайник можно было только через этот ход. Копая от какого-нибудь другого места, вы бы не нашли ничего, кроме земли. Потому что это был самый натуральный лепреконский карман, одна из их типичных штучек-дрючек.
Прыгающий огонь факела озарил ровные ряды ящиков. Часть была раскрыта, показывая горлышки бутылок с контрабандным шипучим вином из Пондиникосини. Рядом возвышался стеллаж, на полках стояли коробки с табаком и маленькие бочечки. То, что притащили Грецки, лежало возле стеллажа. Оказалось,