Высокая магия стр. 300
узкий лаз. Усилием воли я изгнал из сознания уже начавшую смутно вырисовываться картину внутреннего пространства гномов – естественно, это была огромная ростовщическая лавка, – и тогда впереди обнаружился узкий закуток. Он располагался в простенке позади холла первого этажа. Вверх тянулась лестница, крепеж ее был вбит в щели между камнями, из которых сложена задняя стена поместья.
Я закрыл глаза, пытаясь восстановить в памяти расположение комнат и коридоров бывшего поместья баронов Дэви. То, что мне было нужно, находилось под крышей, и я полез, тихо бряцая саблями.
Снаружи сюда не доносилось ни звука – я надеялся, что и меня никто не услышит. Пока карабкался, было тихо, но когда достиг приютившейся под потолком узкой бойницы, показалось, что снаружи, из сада, доносятся приглушенные звуки. Я замер, вслушиваясь. Тихие голоса… все, больше ничего не слышно. Протиснувшись в бойницу, я очутился на узком выступе, тянувшемся под потолком по периметру зала. Внизу угадывались очертания лестницы, стен и огромного цветастого ковра, устилающего далекий мраморный пол. На этом ковре в детстве мне строго-настрого запрещалось играть, потому что стоил он чуть ли не дороже всего дома – баснословное изделие умельцев из Пондиникосини.
Моей целью было отверстие в противоположной стене. Я полз по выступу крайне осторожно, потому что шириной он был всего в локоть и не имел бордюра. Снизу донеслись тихие шаги, хлопнула дверь. Когда я достиг угла и кое-как преодолел это препятствие, полоса света протянулась по ковру из-под лестницы, озарив пышный лиственный орнамент. Я пополз чуть быстрее, стараясь не звякать оружием. В полосе мелькнула тень.
– Сюда, мой господин, – прозвучал голос. Я был уже у противоположной стены, возле невидимого снизу отверстия, темневшего над широкой высокой дверью.
Световое пятно запрыгало внизу – кто-то поднимался по лестнице. Снаружи донеслось ржание лошадей.
Я протиснулся в отверстие и очутился в коротком лазе, закончившемся решеткой в раме на петлях. Открывать я ее пока не стал – просто
приник к прутьям и глянул вниз из-под потолка спальни моих родителей.
Кровать под балдахином была таких впечатляющих размеров, что там мог, наверное, заняться любовью весь кадиллицкий анклав гномов. Хорошо помню эту кровать – под ней в детстве я любил прятаться от слуг, когда они вечером начинали искать меня, чтобы отправить спать. В свое время именно мать организовала покупку и доставку ложа в спальню на втором этаже поместья. Затаскивали его девять грузчиков-гоблинов.
Хотя кровать Протектора в Большом Доме была еще больше…
Шатер балдахина скрывал от меня ложе, но массивное бюро из черного камня было видно как на ладони.
Как и гоблин-бородавочник, восседающий за ним с пером в одной руке и стаканом в другой.
Бородавочник! Я моргнул и уставился на него, затаив дыхание.
Очень редкое племя. За всю жизнь я видел лишь двоих из него.
* * *Гоблин был огромен и шкуру имел толстенную. Эта шкура сама по себе заменяла броню – ее пробивали лишь арбалетные болты – и имела густо-лиловый окрас (цвет других гоблинов менялся от нежно-салатного в детстве до болотно-зеленого на склоне лет). Кроме того, ее покрывали шишки-наросты, смахивающие на очень большие бородавки. Была у них одна удивительная особенность, делавшая гоблинов этого вида особо опасными противниками в драке, – а драться