Высокая магия стр. 309
направился следом.
«Облако» было заведением такого рода, где основная деятельность начиналась вечером и заканчивалась обычно ранним утром. Пока мы с Графопылом ползали по старым катакомбам, времени прошло изрядно – сейчас в большом зале первого этажа не было никого, кроме прислуги и двух девок, прикорнувших в обнимку на широком диване под стеной. Ни на кого не глядя, троллиха пересекла зал и стала подниматься по лестнице на второй этаж. Своей необъятной грудью она толкнула дверь, прошла по коридору, открыла еще одну дверь.
Мы очутились в небольшой комнате, меблировка которой состояла из одного кресла и кровати с веселеньким розовым покрывальцем в ажурных кружевах. В изголовье лежала подушка, на которой вышитые сердечки пронзались длинными эльфийскими дротиками. Больше здесь ничего не было. Окно закрывала тяжелая штора, на полу лежал мягкий ковер.
Дверь за нами закрылась, я выпустил плечо ошарашенного Дитена. Повернувшись, троллиха заключила меня в объятия, я в свою очередь обхватил ее за торс и чмокнул в морщинистый зеленый лоб.
– Красавец! – прогундосила она. – Как же ты поизносился!
– Мамаша Лапута! – воскликнул я. – Как ты постарела!
* * *Эта рыжая, вся в веснушках, в коротком прозрачном платье и плетеных сандалиях, стригла получше, чем Большак. Пока я сидел в кресле, накрытый простыней до подбородка, она щелкала ножницами так, что клочья волос летели во все стороны. Мамаша Лапута и Дитен пристроились на кровати и обсуждали результаты ее работы. Когда в дело пошла острая бритва, я начал слегка опасаться за целостность своего лица, но рыжая справилась с делом быстро, не оставив повреждений. После этого она обрызгала меня прохладной водой и протерла, словно тарелку, подолом своего платья. Потом притащила откуда-то зеркало и продемонстрировала результат.
Я глянул туда и увидел, что помолодел на несколько лет. Рыжая постояла, смущенно улыбаясь, а когда я сказал: «Спасибо», – почему-то засмущалась еще больше, почесала колено и убежала, схватив ножницы и бритву, с зеркалом под мышкой.
– Чего она? – удивился я, хлопая себя по щекам. – Она кто такая?
– Кем может быть молодая человеческая самка в моем заведении? – спросила троллиха. – Ты как думаешь, Джа?
– Слишком застенчивая для этой работы, – пояснил я, выбираясь из кресла. – Стеснительная.
– Потому что дура, – прогундосила она. Нос Лапуты был несколько раз сломан в годы боевой юности и говорила она слегка неразборчиво. – Вы есть хотите?
Я посмотрел на Большака. Он явно побаивался хозяйки. Сидел на противоположном от нее конце кровати, положив руки на колени и ссутулившись.
– Хотим, – сказал я. – И пить. Только ничего крепкого, Лапута. У нас дела.
– Ладно… – Троллиха грузно поднялась и шагнула к двери. – Сидите, значит, и не высовывайтесь. Я так понимаю, вам ни к чему, чтоб вас видели. Своих-то я предупрежу, но если кто другой заглянет… Пожрать я что-нибудь сейчас принесу.
Наклонившись в мою сторону, Дитен прошептал:
– Куда мы попали, Джа? Это что за бабища?
– Ты совсем ее не знаешь? – удивился я. – Ты ж раньше… – Я замолчал, сообразив, что к чему. Дитен был полугномом и, наверное, предпочитал захаживать в соответствующие заведения гномьего анклава Кадиллиц.
– Ну, она хозяйка борделя, это ты понял? – сказал я. – А юность провела в армии Лысого Ка. Помнишь, как тогда дело было?
Он закивал, серьезно глядя на меня. Лысый Ка,