Выстрел в прошлое стр. 109
друга, были друг к другу привязаны, а та, другая женщина… Уже то, что она захотела отказаться от маленькой Ланы, все говорило о ней, и Лана знала, что эта женщина в ее списке не уйдет от возмездия.
Итак, Лана не испытывала к Туркиной никаких личных чувств, но сейчас, когда она увидела ее изумленное и начинающее сереть лицо, Лану охватила такая ярость, что она сама испугалась. Ей показалось, что перед ней не беспомощная пенсионерка, а ее бывший шеф Кондраша Беспрозванный, и Рудольф Наргизов, и другие люди, превратившие ее в живую марионетку, манипулирующие ее чувствами, ее желаниями, лишившие ее нормальной жизни. Ей показалось, что перед ней в облике безобидной пожилой женщины стояла ее судьба.
С нечеловеческой силой Лана затянула шелковый шнурок, вложив в это усилие всю свою ненависть, все свои нерастраченные эмоции.
Клавдия хрипела, ее выпученные глаза с ужасом смотрели на этого совершенно незнакомого ей подростка — кто это? Юноша или девушка? За что? Откуда в его или ее глазах такая ненависть? Что я сделана ему или ей?
Этот немой вопрос постепенно угас в ее глазах, глаза ее остекленели, лицо стало бессмысленным и багрово-синим от удушья. Клавдия Васильевна Туркина издала последний хрип, в горле ее что-то хрустнуло, и она умерла.
Лана с изумлением прислушалась к себе. В ее душе не было раскаяния, жалости, чувства вины. Увидев угасшие глаза Клавдии, она почувствовала странную радость, небывалый прилив сил. Ей показалось, что она расплатилась со своими обидчиками, что она заплатила своей подлой судьбе той же монетой.
Лана подхватила обмякшее тело под мышки, стащила с тропы и поволокла по осеннему лесу. Невдалеке заблестела между стволами вода. Лана вышла на берег небольшого водоема, втащила тело на мостки и столкнула в воду. Темная вода с глухим всплеском поглотила труп.
Вернувшись домой, Лана поставила «птичку» возле второй фамилии в своем списке. Конечно, врач и сестра были для нее наиболее опасны: они-то наверняка должны были помнить подмену ребенка — сами ее и организовали, может, из гуманных соображений, а может — за деньги, Лану это не интересовало. Но успокоиться на этом Лана не могла — существовал малюсенький шанс, что кое-кто из женщин, лежащих в палате с ее матерью, мог заподозрить подмену, а Глебов такой человек, который сможет оживить чью угодно память. Всеми способами надо этого избежать…
Лана вряд ли отдавала себе отчет, как подействовало на нее первое убийство. Проснувшаяся в ней жестокость, наслаждение властью над жутью другого человека подталкивали ее к новым убийствам, даже если они не были необходимы с точки зрения логики джунглей. Хищный зверь убивает только тех, кто ему опасен или кого он может съесть. Только двуногие звери убивают ради самого убийства. Лана постепенно превращалась в такого зверя. Хотя внешне все выглядело очень логично. Она поставила перед собой конкретную задачу, как делала это раньше, когда еще работала. И начала ее выполнять, четко и решительно. О том, что ей придется убить еще пятерых абсолютно невинных женщин, Лана совершенно не думала.
Адреса приговоренных женщин не нужно было искать, они были в украденных Ланой архивных папках. Конечно, за прошедшие годы кто-то мог поменять и адрес, и даже город, а может быть, и страну,