Выживший. Том 3 стр. 99
распространить по сети информацию. В открытый доступ. Сделать из нее бомбу. Чтоб все узнали, что творилось в Домах Благодати на самом деле и чем занимался «Светоч». Сможешь?
— Думаю, да, — Диксон пожал плечами, — Вряд ли это сложнее, чем работа с энергетическими потоками или артефактами.
— Отлично, — Усмехнулся я, протягивая Диксону ноутбук. — Только есть одно пожелание. Во всех документах главным действующим лицом должна фигурировать Лика Аникеева. Не Гордеевы и не Боцман. Сделай так, чтоб именно она выглядела единственным организатором и тварью. Этих троих уже нет в живых. Они, думаю, сдохли в Изначальном граде с приходом Пустоши. А Лика осталась тут. Нехорошо. Что ж она одна без «подарка».
Следующие три дня город стоял на ушах.
Док не стал мелочиться. Он слил всё. В интернет, в федеральные СМИ, в прокуратуру. Копии документов ушли в десяток независимых изданий.
Эффект разорвавшейся бомбы — это мягко сказано.
Мир узнал правду. «Дома Благодати» — это не благотворительность. Это конвейер смерти.
Люди в панике выбрасывали амулеты, громили офисы «просветленных».
По телевизору крутили кадры ареста Лики Аникеевой. Она выглядела жалко. Растрепанная, без макияжа, в наручниках, которые на неё надели прямо в роскошном особняке. Лика кричала в камеры, что является жертвой, что это клевета. Но доказательства были железными. Видеозаписи, счета, переписки с кураторами. Док сделал все грамотно.
Ей светило пожизненное. Как и многим другим.
Эра магии на Земле закончилась. Навсегда.
Спустя 6 месяцев…
— Макс, ты опять забыл купить хлеб!
Голос матери донесся с кухни. Я улыбнулся, отложил книгу. Много читаю в последнее время. Нагоняю пропущенное.
Я сидел на веранде нашего нового дома. Большой, двухэтажный коттедж за городом, с садом и видом на реку. Купленный на деньги Риуса, честно украденные Диксоном.
Мать вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она выглядела… здоровой. Спокойной. Тот кошмар остался позади. Лисин хорошо поработал с её памятью и здоровьем, используя свои знания иномирной медицины.
Подошла ближе, села рядом в плетеное кресло.
— Макс, — начала она осторожно. — Я давно хотела поговорить. О том, что было… раньше. В детстве. Ты ведь знаешь, что я не совсем…
Она замолчала. Я мысленно поморщился. Ждал этого разговора. Знал, что она немерено захочет обсудить мое детство и правду о том, что случилось. Но… Меня это все больше не волновало. По хрену, что было тогда. Главное — что есть сейчас.
Я положил руку ей на колено.
— Не надо. Это все осталось в прошлом. Я знаю одно. Ты моя мать, я тебя люблю.
— Макс… — Она покачала головой, — Ты прости меня. Надо было сказать это все раньше. Мы бы тогда много избежали. Я поняла, что ты особенный, когда тебе было два года. Ты… И правда был странным. Не плакал. Смотрел как взрослый. А иногда вокруг тебя вещи… менялись. Ломались.
Она вздохнула, посмотрела вдаль.
— Когда тебе исполнилось пять, пришел он. Человек в маске. Или без лица… я не помню точно, все как в тумане. Он говорил страшные вещи. Про сосуд, про предназначение. Что тебя будут искать и найдут. Он предложил нам помощь. Я испугалась. Схватила тебя, и мы с папой бежали. Три года прятались, меняли города. Пока не осели здесь, надеясь, что эти странные люди потеряли след.
Мать просмотрела