Взгляд сквозь пальцы стр. 128
либо он, либо Дашка.
Сколько еще нужно сделать! Поговорить наконец с Дашкой. Дать понять, какая роль ее ожидает. Не будет у нее беззаботной юности, нет, не будет… Оставить контакты Надежды и Татьяны, пусть обратится к ним, чтобы избавиться от последствий встречи с Антиноем. По-хорошему сделать это надо мне, но в Москву сейчас не поехать, а времени исчезающе мало – и даже сейчас пора бежать за Катькой.
Я шла домой, держа Катьку за руку, слушала последние новости, поддакивала, но думала о своем, и она это сразу почувствовала.
– Мам, ты что?
– Да устала что-то, весь день как белка в колесе.
– А почему в колесе?
Я объяснила.
– Ма-а-ам, вот здорово! Давай белку заведем!
– Катерина! Ты уж определись, кошку, белку или еще кого-нибудь.
Катька задумалась.
– Кошку, наверное. С ней играть можно. И спать. Арминкина Муся с ней спит. А белка в клетке сидит… Но ее тоже можно, потом. А сначала кошку!
Я промолчала. Не буду ее разочаровывать, пусть это сделает кто-нибудь другой – после, без меня.
– Мам, я пойду погуляю?
– Только во дворе.
– Ладно, ладно!
Она унеслась в глубину двора обживать новую территорию, знакомиться – жить. А я вошла в подъезд и вызвала лифт.
Дома стало еще хуже. Тоска давила чугунной плитой, и я слонялась
из комнаты в комнату, нигде не находя себе места. «Делай, ну, сделай же что-нибудь!» – кричал инстинкт самосохранения. Делать – что? Как заставить кого-то другого искренне, от всей души обрадоваться? Да еще тому, что может внушить только ужас? Я могу подчинить человека своей воле, убить его, сжечь, превратив в обугленный манекен, – но это не в моих силах.
В дверь позвонили, и я отправилась открывать.
– Мам, дай бадминтон, мы с Алиной поиграем!
– Алина – это кто?
– Она в соседнем подъезде живет, у нее хомяк есть и попугайчики! Давай скорей, а то я сама не достану! И воды попить!
– Иди на кухню, пей, а ракетки сейчас дам.
На меня навалилась слабость. Я пошла на кухню вслед за Катькой и неожиданно для самой себя сгребла ее в охапку.
– Мам, ты чего?
– Катюш, посиди со мной немного. Понимаешь, я скоро превращусь в лису… – пробормотала я дочери в макушку, пахнущую солнцем, детским шампунем и чем-то еще – счастьем, наверное.
Катька вывернулась и уставилась на меня круглыми глазами. Что я наделала! Еще испугается…
Меня оглушил восторженный визг. Катька запрыгала, хлопая в ладоши:
– Вот здорово! Ты в садике будешь лису играть на Новый год! Ура-а-а!
В голове раздался глухой низкий звук, словно лопнула толстая, туго натянутая струна. И почти заглушенный им тихий стон.
Как, почему среди всего этого хаоса мой слух различил стук, словно кто-то уронил на пол горсть мелких камешков? Но я его услышала – и бросилась в комнату, где стояла моя кровать.
На подоконнике вместо кораблика лежала кучка ракушек. Не веря глазам, я сгребла их на ладонь, зачем-то пересыпала из руки в руку, сжала их в кулаке, упала на кровать и разревелась в голос.
В комнату одновременно вбежали Катька и Макс. Только он застыл на пороге, насторожив уши и принюхиваясь, а дочь кинулась ко мне.
– Мам, что с тобой?
Я еще ничего не успела ответить, как Макс бросился к нам с оглушительным