Why Me? стр. 92
раздался со стороны двери голос Келпа.
- Ничего.
Джон положил рубин на лоток с заколками в виде животных; подозрительные павлины и львы взирали своими вытаращенными глазами на этого аристократа. Дортмундер перемешал содержимое лотка и задвинул его обратно.
- Как дела?
- Почти закончил.
Чок-вир ; он закрыл и запер сейф, закрутил ручку. Инструменты вернулись в специальные карманы в куртке. Он поднялся на ноги.
- Готов?
- Одну секунду.
Из другого кармана Джон вынул часы Мэй, нажал боковые кнопки: 6:10:42:11 и подошел к витрине. Осветив фонариком наручные часы, которые лежали за стеклом, он выбрал идентичные, в небольшой покрытой войлоком коробке с открывающейся крышкой. Он зашел за прилавок, подошёл к откатной двери на витрине, открыл её, и вынул из коробки часы под которыми лежала сложенная в несколько слоев бумажная ИНСРУКЦИЯ ПО ПРИМЕНЕНИЮ. Хорошо. 6:10:42:11 вернулись на витрину, где он и нашел их раньше. Новые часы в коробке с инструкцией оказались внутри его кармана. А лыжная маска вернулась на лицо.
- Теперь я готов,- сказал Дортмундер.
43
Это было во всех газетах. Начиная с первых утренних тиражей, которые вышли ночью еще перед тем, как Мэлоуни покинул город и направился домой, в Бей-Шор и, заканчивая поздними, которые попали на улицу, когда он утром уже вернулся в свой офис утром. Каждый мерзкий выпуск каждой мерзкой газетенки содержал одну и ту же мерзкую статью под заголовком «Цена легкомыслия Шерифа». В ней говорилось о теперь уже известном всем инциденте, когда Мэлоуни прервал телефонный разговор с парнем, укравшим Византийский Огонь.
Может это те придурки из ФБР рассказали о произошедшем прессе? Не стоит исключать и такой вариант, что у Мэлоуни имеется парочка врагов прямо здесь в Департаменте полиции Нью-Йорка. Все утро его друзья полицейские звонили ему, выражали соболезнования, говорили, что такое может случиться с каждым – и ведь эти сволочи были правы, могло – заверяли, что сделали все возможное, чтобы надавить на редакции более поздних изданий, но тщетно. Подонки знали, что они в безопасности, а главный инспектор Мэлоуни пошел ко дну и его можно пинать безнаказанно.
- Нет ничего более низкого, чем пресса,- сказал Мэлоуни и смахнул со своего стола на пол последний выпуск газеты.
Леон переступил через нее и произнес:
- Еще один телефонный звонок.
- Друг или враг?
- Тяжело сказать. Это снова тот мужчина, с Византийским Огнем.
Инспектор уставился на него:
- Леон, ты издеваешься надо мной?
- О, главный инспектор!- и Леон захлопал глазками.
Мэлоуни покачал головой:
- Леон, сегодня я не в настроении. Уходи.
- Он настаивает на разговоре с вами,- возразил помощник.- Цитирую,- и он придал своему голосу глубокий фальцет,- … для взаимной выгоды. Вот как он сказал.
Подожди-ка. Может, есть возможность исправить произошедшее, начать заново, запихнуть ту статью в трусливые издательские глотки? Взаимная выгода, хм? Приблизившись к телефону, Мэлоуни спросил:
- Какая линия?
- Вторая.
- Записать, отследить и обнаружить,- приказал Мэлоуни и уже более глубоким голосом добавил: - Я буду удерживать его на линии. – И когда Леон покинул кабинет, инспектор включил вторую линию:- Кто это?
- Вы знаете,- ответил голос.
Тот же голос.
- Джон Арчибальд Дортмундер,- произнес инспектор.
-