Хедвиг наконец-то идёт в школу! стр. 14
она. — Но это не мы. Здесь до нас были какие-то дети, они уже ушли.
Кассирша недоверчиво смотрит на неё.
— Вот, значит, как, — говорит она и втягивает щёки. Резко задёрнув штору, она уходит. А потом долго шепчется у кассы со второй тётенькой. Обе свирепо посматривают в сторону красного ящика.
Хедвиг и Линда бегут обратно к Линдиной маме. Они хотят домой!
Но Линдина мама ещё не всё померила!
— Поиграйте во что-нибудь, — говорит она.
Они вздыхают и переглядываются. Чем бы
им заняться?
Тогда Хедвиг вспоминает про перила. Можно запустить что-нибудь ещё!
— Давай! — соглашается Линда. — Что?
Хедвиг думает. Уж точно не ценник. Может,
рожок для обуви? У кассы их завались.
Они подходят к кассе и тихонько хватают рожок. Лишь бы он не слишком вонял застарелым ножным потом, думает Хедвиг.
— Сто-оп! — командует кассирша с хвостиком. — Зачем вам понадобился рожок?
Хедвиг и тут не растерялась.
— Для Линдиной мамы, она мерит обувь.
И они бегут к лестнице. Линда встаёт внизу.
— Лови! — кричит Хедвиг и засовывает рожок в трубу. Рожок какое-то время скользит… Он почти не шуршит… Он застрял!
Хедвиг колотит по перилам, но рожок плотно засел внутри. Как Санта-Клаус в тесном дымоходе. Линда в ужасе глядит на Хедвиг. Всё, они попали. Их отругают, а может быть, им даже придётся заплатить штраф! Хедвиг уже чувствует, как где-то в животе жгутся слёзы.
Но вот наконец идёт Линдина мама.
— Пошли?
Да-а! Пошли! Нет, побежали! Хедвиг и Лин-
да несутся вниз по лестнице и вылетают на парковку. Они оборачиваются. Не гонятся ли за ними злые тётеньки с огромным штрафом в руках? Нет. Следом идёт только Линдина мама с пакетами. Хедвиг и Линда ликуют, оставляя позади «Обувную пушку». Какое счастье наконец-то отсюда уехать!
am
Docextb АШ
flö&bie штофцы
Do ßmopoxi классе
am
Хедвиг так часто обнимала Снупи грязными руками, что маме однажды приходится отправить его в стирку. Когда он вылезает из стиральной машины, оказывается, что вся набивка из шеи сползла в живот и голова повисла, как вялый арбуз. Хедвиг злится. Теперь Снупи так и будет до конца жизни клевать носом только потому, что маме приспичило его постирать. Мама предлагает набить его заново и вставить в шею палочку.
Но Хедвиг не хочет. Пусть лучше ходит понурый. Они идут в сад. Садятся на качели и грустят о былом.
— Смотри, Снупи, — говорит Хедвиг и приподнимает псу голову, чтобы он видел. — Снег.
Пришла зима.
Но санки ещё долго стоят в сарае. Потому что снежинки такие маленькие и хрупкие, что тают, прежде чем достигнут земли. Хедвиг ждёт не дождётся снеговиков, ангелов и фонариков — просто с ума сходит от нетерпения. Но ещё больше она ждёт Адвент.
И когда он наконец наступает, на стенах в доме появляется сразу несколько адвентских календарей*. Обычно по утрам Хедвиг никак не может проснуться. Глаза не открываются, ноги влипли в матрас, как в бетон.
Но сейчас ничего такого и в помине нет. Хедвиг пулей выскакивает из-под одеяла и сбегает вниз. Сперва она открывает самый скучный календарь, календарь Шведской церкви. Там из каждого окошка смотрит Иисус. У него борода, и он нарисован нежной прозрачной акварелью.
* В преддверии Рождества (это время и называется Адвент) в Швеции,