Библиотека

Химия навсегда. О гороховом супе, опасности утреннего кофе и пробе мистера Марша стр. 78

Размер шрифта
-
+
Тема

фатальный поход Наполеона на Москву» стала основным источником подготовки к написанию этой главы, и автор сказал мне, что постарался «прочесть все мемуары, письма или воспоминания, которые смог найти». Странным образом история о наполеоновских пуговицах оказалась для него новостью, но он подтвердил мои подозрения: не существует ни одного свидетельства того, что пуговицы рассыпались в прах или вызывали какие-либо иные проблемы.

Конец истории? Не совсем. Мы все же можем получить некоторое представление о том, откуда взялся этот слух. Во-первых, ясно, что он не является изобретением современного автора учебника со слишком богатым воображением. Самое раннее упоминание, которое мне пока что удалось обнаружить, – это номер журнала American Journal of Science за 1909 год, и из того, как формулирует свои мысли автор, становится ясно, что к тому времени эта идея уже закрепилась. Но вероятно, уже тогда ее рассматривали как историческую байку. Когда в 1911 году профессор Эрнст Коэн из Утрехта, ставший ведущим экспертом по «оловянной чуме», читал лекцию об аллотропных модификациях металлов в Обществе Фарадея в Лондоне, он много говорил об олове, но не упоминал при этом о Наполеоне.

1715417695_663f325f17b67.webp

Рисунок 38. Одна из знаменитых пуговиц армии Наполеона. Черная и уродливая, но в целом нетронутая после почти 200-летнего пребывания в массовом захоронении на окраине Вильнюса в Литве. Фото сделано автором. © Литовский государственный музей.

Вместо этого он говорил кое о чем, имеющем отношение к нашей теме: он рассказал о другом случае с пуговицей, записанном немецким ученым Карлом Фритцше, работавшим в Санкт-Петербурге. Случай произошел на армейском складе одной чрезвычайно холодной зимой в 60-х годах XIX века, и на этот раз рассыпались русские оловянные пуговицы, а не французские.

Возможно, кто-то обратил внимание на эту историю и пришел к поспешным выводам о судьбе, постигшей отступающую армию в 1812 году. Стоит добавить, что сделано это было не без причины, поскольку мы видим, что погодные условия были подходящими (хотя возникают сомнения касательно времени, необходимого для превращения металла в пыль). Кроме того, существовали также важные косвенные доказательства в виде постоянных отчетов о состоянии обмундирования и общем внешнем виде армии. Как я уже сказал в начале главы, у солдат не было зимней формы, и, когда настали холода, они надевали на себя все, что могло их защитить, включая награбленные в Москве женские платья. Когда кто-то из их товарищей падал мертвым на марше или не просыпался поутру, любая полезная часть его обмундирования быстро переходила к другому хозяину, и особенно обувь, так как хорошие сапоги пользовались большим спросом. Вдобавок ко всему в большинстве армейских соединений мораль и дисциплина упали ниже всякой критики, и поэтому даже до сильных холодов остатки Великой армии были больше похожи на бродяг и попрошаек, чем на солдат.

Словно этого было недостаточно, полное отсутствие гигиены и ужасающее питание, чаще всего состоявшее из сырого конского мяса, которое порой срезали с еще живых лошадей, вызвало у многих жестокую диарею. По мере снижения температуры воздуха расстегивать и застегивать одежду становилось все труднее, болезненнее, а в конце концов даже опаснее, так что в качестве последнего средства солдаты распарывали свои брюки (вернее, бриджи), разрезая от талии задний шов, чтобы можно было немедленно облегчиться, не рискуя получить обморожение и гангрену пальцев.

Легко понять, как поверхностное чтение рассказов выживших участников тех событий могло привести

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.