Библиотека

Хлебозоры стр. 124

Размер шрифта
-
+
Тема

ввязывался Александр, но его перебил Иван.

— Нет уж, пока пехота не протопает, — сказал он с какой-то ленцой. — Территория не твоя… У нас тоже и танки были, и «катюши», а мы топали пешочком.

— Дак если атом, куда ж пехоте идти? — вставил Александр.

— Мы про Фому, ты про Ерему, — рассердился десантник. — Речь о безъядерном конфликте!

— А ракеты, они с чем? Без атома, что ли?

— С конфетами!

— Нет, ребята, без пехоты не навоюешь. А пехота на пехоту пойдет — тут одним годом не обойдешься…

Со стороны, где сидел Колька Смолянин, слышалось другое.

— Зато я пил кофе! — говорил он. — В один час ночи.

— И

не жалко было, а? — с удивлением наседал Дмитрий, скотник из упомянутого Пышкино. — Двадцать пять рублей за стакан кофе!

— За чашку, — уточнил Колька. — Зато в один час ночи.

Михаил держал за рукав припозднившегося студента Алешку:

— Я пришел в гараж — и сразу всех механиков в бараний рог! Понял? Как шелковые стали! Махом!

— Открываю капот, — доносилось с другой стороны. — Веришь — шатун из блока торчит. Руку будто дает, здорово, мол! Приехали!

Но были среди всего этого говора и шума те, кто не вступал в споры; сидели, слушали и изредка что-то отвечали. Председатель полонянского колхоза Василий Васильевич, мой ровесник, механически скручивал и раскручивал край скатерти, спохватываясь, бросал ее и начинал скручивать свой галстук. Большие его глаза с голубоватыми, как у ребенка, белками, плавно скользили по лицам, и от этого взгляда оставалось какое-то радостное ощущение. Тезка мой, Степан Дьяков, приехал на похороны из Ленинграда, чуть только не опоздал, и наверное, поэтому все время казался возбужденным, виноватым и замкнутым одновременно. Помалкивал и всегда говорливый, многодетный, хотя и молодой, моховский киномеханик Петр Глушаков.

И вот, слушая застольный гомон, я неожиданно заметил, что мы очень похожи с Петром. Как две капли, только одеты и стрижены по-разному, а так — близнецы. Петра я видел часто, но почему-то и в голову не приходило. И сегодня, еще на кладбище, он будто бы не был похож, а тут, за столом…

Я начал пристальнее всматриваться в лица тесно сбившихся за столом мужиков и вдруг заметил еще одного, похожего, — десантника Федора. А Федор, в свою очередь, неожиданно сильно походил на Василия Васильевича. Посади рядом да приодень одинаково — так и не отличишь.

Не случись нам собраться за этим столом, я бы и вовек не знал, что мы братья и что так похожи. Нет, знать-то бы знал, но не признал бы братства, не принял бы, не ощутил…

Я сидел ошеломленный, однако помимо воли в душе рождалось другое, нелепое на поминках чувство — какое-то ребяческое восхищение. Примерно такое же, как было, когда мы с Илькой-глухарем притащили лодку на Божье озеро и спустили ее на воду.

Дядя Леня, видимо, заметил мое состояние, тряхнул за плечо:

— Ты чего, Степан? Эй, Степа?..

Ответить я не успел…

Неожиданно для всех Колька Смолянин уткнулся лицом в стол, обнял свою голову руками, и спина его затряслась. Только непонятно было в первую секунду — от смеха ли, от слез ли…

Однако я успел заметить, что мы и с Колькой похожи. Причем, пожалуй, сильнее, чем с остальными.

Колька плакал беззвучно. Обтянутая выцветшей футболкой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.