Библиотека

Ход кротом стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

махал из окна кондуктор. Здесь, в тихих улицах, лежавших поодаль от шума и суеты торговой Москвы, все дома походили друг на друга. Большей частью деревянные, оштукатуренные, с ярко-зелеными железными крышами; у всех фасады с колоннами, все выкрашены по штукатурке в веселые цвета. Почти все дома строились в один этаж, с выходящими на улицу семью или девятью светлыми окнами.

Со временем столичный шум проник и в Пречистенскую часть. Появились лавки, отстроился женский институт и пожарное депо; а где институт, недалеко и книжная лавка — в нее-то, на углу Обуховского, Корабельщик и вошел. Скромный вошел следом. Остановился у заставленного диковинами окна, разглядывая

витые раковины.

— Карту Екатеринославской губернии нам… Да, Сытинского издания пятнадцатого года годится. А еще дайте-ка мне хороший перевод Платона. Нет, все диалоги ни к чему, хватит «Государства»…

Тут уже Скромный приблизился. Матрос отлистал продавцу приличную стопку совзнаков, принял сложенную вчетверо карту, подал спутнику толстый томик в хорошо вытрепанной обложке:

— Почитаете на досуге. Вы же планируете пробираться домой с документами учителя и офицера?

— Все знаете?

— Ровно половину всего, — усмехнулся матрос, раскладывая плотный лист карты по нарочно устроенному возле окна широкому столу. — Одну важную вещь не знаю.

— Какую же?

Матрос придвинул стулья, махнул продавцу:

— Уважаемый, а принесите-ка нам карандашей самых дешевых!

— Не знаю, — вздохнул матрос, — что дальше. Вот глядите, товарищ Скромный. Удалось ваше восстание, и теперь под вашим влиянием вот столько земли…

Принесенным карандашом Корабельщик показал на карте:

— Слева Днепр, на нем Екатеринослав. Справа Дон. С севера, допустим, ограничим так вот, через Лозовую, Изюм, Лисичанск — а там уж, как с казаками поделитесь… На юге море Азовское, вот ваши порты: Геническ, Бердянск, Мариуполь. Таганрог и устье Дона вам, скорее всего, придется разменять казакам на мир…

Корабельщик выпрямился и поглядел в окно, на радостно звенящий трамвай.

— Вы все спрашиваете, чего я жду. А я просто не хочу в свалку. В прошлой… Назовем так, в прошлой жизни я все равно начудил, сколько ни пытался пройти стороной. В этой уже знаю, что стороной не пролезть, и шел-то не за этим. А все не хочется в колбасу. Но надо!

И отчеканил:

— Так что дальше, товарищ Скромный? Вот он, твой вольный край. Вот сбываешь ты зерно в Мариуполь, ну там если через пролив пропустят, но это именно что частности. А дальше что?

Скромный смотрел на карту. Не военная карта, простенькая. Но все понятно.

— Что через пять лет, семь? Через пятнадцать? Кто твоих детей будет учить, где учителей брать, врачей тех же? Где брать патроны к оружию? Как ваши вольные коммуны будут решать споры хотя бы по земле между соседями? Куда расти-расширяться будете? Вот народятся дети — где им землю брать?

Корабельщик еще что-то говорил, показывая на карте точки в такт, а Скромный только видел против окна черный силуэт, фигуру театра теней. Слабыми угольками светились в той фигуре почему-то глаза, да золотом отливала нечитаемая надпись на бескозырке.

— Стой, Корабельщик. Ты меня тоже семафором числишь?

— Поднимай выше. Ты уже стрелочник на одном из важнейших участков. Потому и агитирую. Потому и карты на стол, — матрос постучал карандашом по Екатеринославу.

— А ты бы не начал этого разговора и не устроил бы

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.