Ход Снежной королевы стр. 295
том, что ждало всех нас впереди. Сейчас я потушу свет и лягу в постель, чтобы попытаться уснуть. Но я вовсе не уверен в том, что мне это удастся.
2. То, что произошло в комнате Амалии 30 декабря 1884 года«Тин, тин, тин…» – шепчут часы.
«Крак, крак…» – воркуют в камине поленья.
За окнами воет ветер, и в его вой вплетается хриплое карканье ворона. Не к добру это, не к добру!
Тень ползет по ковру к Амалии, которая дремлет в кресле. Вздрогнув, она открывает глаза. Перед ней стоит Фредерик Массильон.
– Что Люсьен? – напряженным голосом спрашивает она.
– С ним брат, – отвечает актер. – Только что пришел доктор.
– Виньере сказал что-нибудь?
– Ничего.
Массильон валится на оттоманку. Его плечи опадают. Видно, что он смертельно устал. Приподнявшись в кресле, Амалия бросает взгляд на часы.
– Уже полдень, – безнадежным тоном произносит актер. – Может быть, вам принести что-нибудь поесть?
– Спасибо, – отвечает Амалия, – но что-то не хочется.
Сделав над собой усилие, она встает и идет в соседнюю комнату. Люсьен лежит на постели с закрытыми глазами, доктор Виньере осматривает его рану. Гийом стоит тут же, закусив губы. Лицо у мальчика – совсем синее, и Амалии даже не надо глядеть на доктора Виньере, чтобы понять, что надежды почти нет. Тем не менее она спрашивает:
– Как он?
Доктор бросает на нее хмурый взгляд.
– Плох. Но он борется. – Медик колеблется, прежде чем произнести следующую фразу: – Полагаю, если он продержался столько часов после ранения, то это все же положительный признак. Больше всего я боялся, что он не переживет операцию.
– Значит, он не умрет? – вырывается у Гийома. – Он будет жить?
– Я не знаю, – шепчет Виньере. В его глазах застыла тревога. – Не знаю. Поймите, я ничего не могу обещать. Я делаю все, что могу, но боюсь… – Он собирается с духом. – Боюсь, что этого все же мало.
Амалия садится в кресло возле изголовья мальчика и берет его за руку. Та мягкая, холодная и безвольная. У запястья неровной ниточкой бьется пульс, и, поймав его, Амалия немного успокаивается.
– Вы же все утро сидели с ним, – тихо говорит Гийом. – Вам надо отдохнуть. Хоть немного.
– Нет, – отрезает Амалия. И повторяет: – Нет.
Стрелки ползут по циферблату. Час. Четверть третьего. Без пяти пять. Люсьен весь в поту, он мечется и бредит. Повязка на его щуплом тельце намокла от крови. Рядом с Амалией Фредерик сменил Гийома. Вновь приходит Виньере. Время от времени в комнату заглядывают остальные обитатели замка – Эдмонда Бретель, Матильда, Ланглуа, Арман Лефер. Из соседней комнаты раздается стон. Встревожившись, Амалия выходит туда. Нет, все в порядке, просто у Гийома очередной приступ головной боли. Бедный Гийом! В любую минуту коварная опухоль может убить его. Жизнь Люсьена по-прежнему висит на волоске, как и жизнь их матери. Словно какой-то рок обрушился на эту семью…
– Как вы, Гийом? Может быть, сказать доктору, чтобы он дал вам лекарство?
– Нет, – бормочет Гийом, через силу пытаясь улыбнуться, – не надо… Вы знаете, как только вы вошли, мне сразу же стало легче. И голова почти не болит…
Амалия понимает, что он говорит неправду, но не настаивает и возвращается к Люсьену. Она садится в кресло, и тут что-то твердое впивается ей