Холмы Фэйри: Дэстини стр. 9
в желтой окантовке, и стало понятно, что в руки птичницы по неведомому стечению обстоятельств попал крупный ослабленный попугай.
Женщина зашла в мясную лавку, громко хлопнув дверью и оставив меня ошарашенно стоять на улице. Вслед за помощницей туда пыталась проникнуть крупная серая кошка, но уже через минуту пролетела мимо меня, выпнутая равнодушным ударом ноги.
Зашипев, кошка полоснула дверь когтями, но скорее от бессилия. И, подняв хвост, гордо отправилась искать новые возможности для пропитания.
Может мне привиделось? Я пыталась себя убедить, мол, видела обычную курицу, но в памяти звучало и звучало тихое: «Помогите». Если я просто пойду сейчас дальше, потом не прощу себе точно. Это ж сколько ночей мне кошмары будут сниться с дергающимся и умоляющим попугаем. Нет уж, взгляну-ка я еще раз на эту странную курицу.
Внутри лавки царила такая же жара как на улице. Поэтому помощница уже открывала тяжелую дверь холодильника, чтобы не испортилось принесенное мясо. А попугай, все-таки это был попугай, истерил: «Не надо, я не люблю холода. Спасите! Я буду хорошим, только спаситеее!».
— Доллар за по… птицу! — решительно сказала я, не силах слушать дальше душераздирающие воззвания. Судя по равнодушию женщины, она-то просьб страдальца не слышала, а, значит, ночами собирается с чистой совестью спокойно спать. Значит, это у меня
способность ощущать других вот так странно превратила страдания птицы в иллюзию слов.
— Этих что ли? Десять за каждую. И то придется дождаться хозяина, сама-то я не продаю.
Цветастое хлопковое платье складно сидело на ее крепко сбитой фигуре, отчетливо натягиваясь в районе живота. Я бы предположила возможное пополнение в семействе, если бы не наблюдала эту крутость уже много лет.
Папа называл такой мячик в районе своей талии комком нервов и пошлепывал по нему, когда волновался. Успокаивал нервишки.
Открыв холодильник, птичница уже собиралась закидывать туда тушки, когда я не выдержала.
— Двадцать за одну. Вот эту, с большой головой. Но не дожидаясь хозяина, а сейчас. Я очень тороплюсь, прошу вас. Часть денег заберете себе за срочность, хозяин вряд ли будет против.
Некоторое время женщина смотрела в желтый с рытвинами потолок, ведя внутренние расчеты, вытерла предплечьем намокший от пота лоб и, к моему облегчению, наконец, шлепнула попугая на прилавок.
— Держи, вот же настырная какая. А с виду такая тихоня.
Я отсчитала купюры, осторожно подняла птицу и запеленала ее в широкие складки платья. Хорошо, что помощница уже возилась со второй тушкой, размещая ее внутри холодильной камеры, и не видела моих странных манипуляций.
Теперь идти домой не имело никакого смысла. Нести больное создание по жаре было просто опасно. Да и салон был всецело в моем распоряжении, включая замечательный диванчик в холле и топчан в кладовой.
У>ке через десять минут страдалец, напоенный и укутанный в платок, ковырялся в старой булке и истошно жаловался:
— Лежу, весь побитый, голова болит, все в тумане. А она цап меня за ноги. «Где это я курицу выронила?» — говорит. Меня! Курицей назвала! За ноги схватила!
Он подавился крошкой и уставился на меня круглыми черными глазами. Спасенный оказался крупным какаду, с мощными лапами, красивыми перышками на длинных крыльях. На изрядно пощипанном тельце виднелись росчерки длинных царапин. С ним явно произошло что-то недоброе, недаром