Холод, пиво, дробовик стр. 215
не предпринимать, то никакой Северореченск не поможет. И у меня к тебе слишком много вопросов.
— Коль, меня в Форте или убьют, или арестуют. Коль, я — агент Города. Была. Понимаешь?
Я пожал плечами, хмыкнул.
— И кто об этом знает? Контрразведка?
— Нет, контрразведка не знает. Но знают те, кто меня нашел. Не смогут добраться до меня сами — настучат в контрразведку.
— И доказательства есть? — уточнил я.
— Могут быть.
— А могут и не быть.
Если она и чей-то агент, то не слишком профессиональный. Хотя при этом в уме и сообразительности не откажешь.
— Они…
—
Лига, так ведь?
Мила немного опешила. Затем все же кивнула.
— Они сами работают с Городом.
— Лиге сейчас никакого доверия. Ты мне ответь на один-единственный вопрос, только честно. Если ты скажешь «да», то я просто повернусь и уйду. Если скажешь «нет», то ты повезешь нас в Форт. Мы там поговорим, и если ты решишь, что я не прав, — мы сами отвезем тебя в Северореченск. Сопроводим.
— О чем ты?
— Ты замешана в убийстве геолога? Который Панфилов?
— Нет. Но я догадываюсь, кто мог его убить.
— А калька с карты у тебя?
Она даже оглянулась испуганно.
— Никто не слышит, не до нас тут.
— Я ее спрятала. Не у меня.
Я не стал спрашивать «где». Вместо этого спросил:
— Поехали в Форт? Никто тебя не тронет. К тому же сегодня многое изменилось.
— Что?
— Многое.
— Тогда ты веди, я устала, — она протянула мне ключи с шариком защиты.
— Сейчас, мужика одного дождемся и поедем.
Думаю, что десятки Толе хватит за беспокойство. На ровном месте, считай, заработал.
Хмель.
11 января
Сбросив оцепенение, я скатился на дорогу, подбежал к черте подтаявшего снега и вырвал из выемки в отвале оплавленный блок управления порталом. Зашвырнул его подальше в сугроб, туда же отправил провод резонатора и поспешил прочь.
Я свое дело сделал, об остальном придется позаботиться Клондайку сотоварищи. Надеюсь, они справятся.
Когда подходил к Торговому Пятаку, меня трясло уже не столько от холода, сколько от нервного перенапряжения. Думать мог только о двух вещах: термосе с чаем в машине и бутыле самогона под стойкой бара.
Чай и самогон — больше меня сейчас ничто не интересовало.
И все же какая-то часть сознания продолжала контролировать окружающую обстановку. Проходя мимо распахнутых ворот Торгового Пятака, я вдруг подсознательным наитием уловил нечто неправильное. Так иногда бывает — проводишь кончиком языка по зубам и неожиданно обнаруживаешь свежий скол. Ты твердо уверен, что скол давнишний, но продолжаешь и продолжаешь проверять его языком. Как наваждение.
Вот и сейчас на меня накатило подобное чувство. Просто увидел стоявшего у дороги парня и невольно взглянул на него внимательней, гораздо внимательней, чем того заслуживал случайный встречный.
Что привлекло внимание — черное кашемировое пальто или рация? Даже не знаю, возможно, и то и другое. Круглое лицо с маленькими поросячьими глазками и носиком-кнопкой показалось отчего-то знакомым, хотя раньше его никогда не видел. Точно — не видел, но откуда же тогда я его знаю?
«Платон!» — вспыхнуло вдруг в голове озарение. Платон говорил о