Холодные деньки стр. 298
несколько минут назад и посмотрела на него. Затем, перед тем как кто-то успел что-то сделать, она сорвала с него повязку, влезла пальцами в рану и достала пулю. И бросила её ему прямо на грудь.
— Значит, теперь он цел, — отметил я.
— Ага. Рана начала затягиваться через минуту после того, как она ушла. Но помнишь, как его потрепало тогда в баре? Почему его раны и теперь не исцелились до вмешательства Мэб?
Я потряс головой:
— Может быть, потому, что он был в сознании.
— Он действительно отказался от обезболивающего. Мне тогда это показалось странным, — пробормотала Кэррин. — Что он такое?
Я пожал плечами:
— Спроси его.
— Я так и сделала, — сказала она мне. — Как раз перед тем, как он отключился.
— И что он сказал?
— Он сказал: «Я извне».
Я хмыкнул.
— Как ты думаешь, что это значит? — спросила меня Кэррин.
Я обдумал это:
— Возможно, это значит, что он извне.
— И мы вот так это оставим? — спросила она.
— Он хочет именно этого, — сказал я. — Думаешь, нам надо начать его пытать?
— Ты прав, — ответила она и вздохнула. — Наверное, вместо этого лучше дадим ему отдохнуть.
— Наверное, нам следует позволить ему и дальше варить пиво, — сказал я. — А как Томас?
— Проснулся. Поел, — она нахмурилась и уточнила:
— Ел суп. Спит уже пару часов. Эта костяная штуковина чуть не порвала его на клочки.
— Всегда есть кто-то больше тебя, — произнёс я.
Она вперила в меня взгляд.
— Для кого-то это более справедливо, чем для остальных, — уточнил я.
Она закатила глаза.
— Ну, — сказал я минуту спустя.
— Ну, — сказала она.
— Эмм. Нам нужно поговорить?
— Насчёт чего?
Мыш оглядел нас по очереди и с надеждой завилял хвостом.
— Тихо ты, — сказал я и почесал ему уши. — Тебя одолел плохой костяной парень? Черити слишком тебя раскормила? Эта схватка, должно быть, напоминала поединок Скуби-Ду с Привидением Скуби-Печенья.
Мыш радостно и беззаботно улыбнулся, всё ещё виляя хвостом.
— Не наседай так не него, — сказала Кэррин. — Всегда есть кто-то больше тебя.
Она встряхнула головой и произнесла:
— Вау, да мы просто как дети. Цепляемся за любой повод, чтобы не говорить об этом прямо сейчас.
Мой суп слегка булькнул в чашке.
— Эмм, — сказал я. — Ага, — и сглотнул. — Мы… мы поцеловались.
— Есть даже песня про то, что это значит, — сказала Кэррин.
— Ага. Только я не пою.
Она сделала паузу, словно её суп тоже внезапно начал вытворять в кружке выкрутасы.
Затем она продолжила, очень осторожно:
— Есть определённые факторы…
— Вроде Кинкейда, — сказал я без тепла, но и без обиды.
— Кинкейд не относится к этим факторам, — возразила она. — Больше не относится.
— Ох, — сказал я, немного удивлённый.
— Дело в тебе, Гарри.
— Я почему-то был глубоко уверен, что окажусь одним из этих факторов.
— Ага, — произнесла Кэррин. — Только… не против тебя.
Она взяла меня за руки:
— Я увидела в тебе за прошедший день нечто, что… меня обеспокоило.
— Обеспокоило.
— Испугало до чёртиков, — спокойно уточнила она. — Твоя Зимняя Мантия. Ты не меняешься. Ты уже изменился.
Я немного похолодел:
— Что ты имеешь в виду? Сегодня ночью? Чёрт возьми, Кэррин, когда мы не уделывали монстров и не калечили кого-нибудь?
— Мы всегда это делали, — сказала она. — Но раньше тебя это всегда пугало. Ты всё равно делал то, что