Хорьки-фермеры стр. 43
она ответить, не успела спросить, откуда он знает это имя, как он схватил ее лапу и воскликнул:
— Дай я тебе покажу!
Он провел актрису вверх по узенькой лестнице, толчком распахнул деревянную дверь. От двери тянулся коридор: пол, выложенный красной испанской плиткой, выбеленные саманные стены, открытые деревянные стропила над головой.
— Где?..
— Джоди нет дома. Но ты должна взглянуть...
— Это — дом Джоди? А его нет дома? Куки, это неправильно! Пойдем отсюда!
Повар остановился. Ни один хорек не поведет другого туда, куда тот не хочет идти.
— Послушай, Жасмина!
Она не стала возражать. Ни один хорек не откажет, когда друг попросит его выслушать.
— Тебя сюда пригласили!
— Но Джоди...
— Тебя сюда пригласили в тот самый день, когда ты уехала из Лапки!
От кончика хвоста и до тщательно причесанных усов Жасмину пронизала дрожь.
— Грен...
— Я — не Герхардт-Гренобль! Ты — не Жасмина! Только не здесь! — От волнения повар заколотил хвостом по полу. — Дай же я тебе покажу!
Куки распахнул следующую дверь. Еще несколько ступенек...
В комнате было тихо и пусто. Любопытство взяло верх над благоразумием. Актриса просунула в дверь кончик носа, повертела головой и наконец шагнула через порог.
И прошлое вернулось. Нет, комната не была точной копией старого жилища Джоди, но здесь царил тот же милый, домашний уют, что и в Лапке. Открытый камин, широкий самодельный диван с резьбой на спинке: два щенка на лугу, усыпанном горными маргаритками. Вешалка для шляп, вытесанная из сосновой ветки. Все так знакомо, так привычно... и так неожиданно!
А на стене — фото юной Хорьчихи Шайен. Вот она сидит верхом на лошади у верхнего брода через Лапку-реку, а вдали, между деревьями, поблескивает Потайное озеро. «Я и забыла, что был такой снимок...» — подумалось ей.
Актриса медленно обошла комнату. Вот еще колышек в стене, а на нем — красно-белая клетчатая скатерть...
Вот надорванные билетики в кино — «Странствие без на...». Фото без рамки на столе — недавний снимок: состарившиеся Боффин и Звездочка бок о бок в углу загона. На ферме родителей Жасмины. Она невольно потянулась к фотографии, погладила ее. Медленно прошептала: «Звездочка, малышка моя...»
И, не оборачиваясь:
— Это ничего, если я останусь тут еще на минутку? Джоди не обидится?
— Шайен, он рассказал мне... — ответил повар. — Не знаю, рассказывал ли он еще кому-нибудь... Но это — твой дом. Ты можешь остаться здесь навсегда.
Она не откликнулась, не решилась встретиться с ним взглядом. И повар вышел, прикрыв за собой дверь.
Жасмина сняла свою голубую шляпу и повесила на ветку сосны — той самой, под которой они с Джоди когда-то устроили свой прощальный пикник. «Друг мой, — подумала она. — Самый первый мой друг. Какой же долгий путь мы с тобой прошли! Как далеко осталось детство!»
«Он должен был остаться в Монтане. Я должна была уехать».
Жасмина свернулась калачиком на диване и уставилась в камин.
«Если я не сделаю все, что в моих силах, Джоди, я так никогда и не узнаю...»Она сделала все, что было в ее силах. Она заплатила за это дорогой ценой. Она совершила то,