Библиотека

Хозяйка лавки зачарованных пряностей стр. 64

Размер шрифта
-
+
Тема

своей женой Анной. Священник читал древние слова благословения, солнечный свет лился через витражные окна, окрашивая всё вокруг в радужные цвета, а я смотрела в зелёные глаза Итана и не могла поверить своему счастью.

После церемонии был праздничный обед в ратуше, где столы ломились от угощений. Потом танцы на площади, где к нам присоединился, кажется, весь город. Музыканты играли до самого заката, дети носились между взрослыми, и смех не смолкал ни на минуту. А когда солнце опустилось за крыши домов, окрасив небо в нежные розовые и золотые тона, Итан взял меня за руку и повёл домой.

Домой. В наш общий дом.

Теперь я жила в ратуше, в просторных покоях на верхнем этаже, но лавку не закрыла. Каждое утро я спускалась на Медную улицу, открывала знакомую дверь с колокольчиком и становилась за прилавок. Некоторые вещи не должны меняться, и лавка была одной из них. Здесь началась моя новая жизнь. Здесь я нашла себя. И здесь я собиралась оставаться, пока хватит сил.

Колокольчик над дверью звякнул, вырывая меня из задумчивости, и я обернулась с улыбкой.

Эльза вошла в лавку, неся плетёную корзинку, накрытую льняной салфеткой. Лицо её светилось той особой радостью, которая поселилась в ней за последний год и больше не уходила. Одиночество, когда-то сжимавшее её сердце ледяной хваткой, растаяло без следа, уступив место теплу и покою.

— Доброе утро, девочка моя, — она поставила корзинку на прилавок и обняла меня, как обнимала каждый день, крепко и нежно одновременно. — Принесла тебе пирожков с яблоками. Свежие, только из печи. Знаю, что ты любишь.

— Спасибо, Эльза. Ты меня совсем избалуешь своей заботой.

— А кого мне ещё баловать? — она хмыкнула, но глаза её блестели от удовольствия. — Ты мне, как дочь стала за это время. Даже ближе, чем дочь могла бы быть.

Я сжала её морщинистую руку в своих ладонях, чувствуя, как тепло разливается в груди. За это время Эльза действительно стала мне семьёй, не по крови, но по духу, по той особой связи, что иногда оказывается крепче любого кровного родства. Она заходила в лавку каждый день без исключения, помогала разбирать травы, делилась новостями и сплетнями со всей улицы, кормила меня своей чудесной стряпнёй. А я заваривала ей чай, тот самый особенный сбор, который когда-то вернул ей вкус к жизни, и мы сидели вместе за прилавком, разговаривая обо всём на свете и ни о чём конкретном.

Дверь снова открылась, впустив в лавку запах осенних листьев и прохладного ветра, и на пороге появился Рольф. За два года он изменился так разительно, что случайный человек не узнал бы в нём того угрюмого, сгорбленного под тяжестью вины мужчину. Плечи его расправились, взгляд посветлел и обрёл осмысленность, а в уголках губ поселилась непривычная мягкость, которая появлялась всякий раз, когда он говорил о семье. Горе и вина, пожиравшие его изнутри столько лет, не исчезли совсем, потому что такие раны не заживают полностью, но они отступили в тень, позволив ему, наконец, жить по-настоящему, а не просто существовать день за днём.

— Доброе утро, — он кивнул мне, потом Эльзе. — Элара, Грета просила передать, что ждёт тебя завтра

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.