Библиотека

Хозяйки судьбы, или Спутанные Богом карты стр. 228

Размер шрифта
-
+
Тема

вообще, а после родов – в частности. А случай выйти в свет представился почти уникальный. Итак: тяжело отходив и тяжело отродив, вкушая счастье материнства и уже неся его тяжкое бремя и, конечно, даже не помышляя о светской жизни (а была ли она тогда вообще?), мои родители получают приглашение в почти недоступное место – новый роскошный гостиничный комплекс, стоявший на берегу Москвы-реки. «Контик» – как называло его мое поколение. Это было событие. Простые смертные туда не допускались – ни Боже мой! О нем передавались почти народные сказания – про прозрачные лифты, про сказочные часы с поющими петухами, про бассейны с натуральными пальмами, про японские – (японские!) рестораны, где едят сырую (вы в это поверите?) рыбу. Из моих знакомых там, конечно, не был никто, ну а байки эти знала вся Москва.

И вот мне, зачуханной кормящей матери, выпадает шанс туда не просто сунуть нос, а пройти на высоком уровне, с экскурсией (тогда по отелю водили негласные экскурсии), поплавать в бассейне, попариться в сауне, отужинать в ресторане – короче, по полной программе. Родители робко спросили приглашающую сторону, нельзя ли, дескать, и детей захватить?

– Ну отчего же? – Дядя был добрый, дяде было не жалко. Дядя был из органов, но с виду совсем не страшный.

С мамой все было просто: во-первых, она была красавица, а во-вторых – модница. Проблем «в чем пойти?» у нее не было в принципе. Вопрос гасился сам собой, когда открывались дверцы ее гардероба. Со мной было не совсем так, а вернее, совсем не так. Последние мои наряды были: «беременное» платье, отданное подругой Лоркой, скрывающее, по-моему, уже где-то шестой по счету живот, оно передавалось по наследству, старые джинсы и пара маек, чтобы гулять с коляской с сыном в парке.

Покупать было особо не на что, доставать было негде да и «выходить» было как-то некуда. Это здорово выручало. Но здесь был не тот случай.

– Ладно, – вздохнула мама, услышав мои рыдания по телефону, – «раз в жизни, раз в жизни», – передразнила она меня, – возьми мое черное платье.

Это было великодушно! И даже благородно! На это я и не рассчитывала. Во-первых, оно меня худит! А это всегда было главным критерием в одежде. Во-вторых, черный мне так шел! (Господи, это пристрастие я сохранила на всю жизнь, оказывается.) В-третьих, оно было шелковистое, с открытой спиной и грудью, вырез – каре, на тоненьких бретельках. Словом, сама элегантность. В девяностые годы это уже называли «маленькое черное платье», кстати.

Я встала на каблуки, распустила волосы, и... И опять, ну, в общем, я понравилась себе. И еще я увидела, что я такая молодая, и еще мне понравились мои серые глаза и черные брови, и захотелось задержаться в зеркале еще на минуту, задержаться и бросить загадочный взгляд в никуда, а не пробегать мимо в халате, хвост перетянут черной аптекарской резинкой, круги под глазами, а в глазах – одна забота и озабоченность, в общем, олицетворение материнства. А тут... ну, не все, значит, истребили, гады – это я про мужа и сына, так, любя, конечно.

К «Контику» подъехали торжественно: мама – красавица, как всегда, с элегантным мужем, я тоже ничего себе – красавица со слегка

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.