Библиотека

Хозяин болота стр. 42

Размер шрифта
-
+
Тема

покажу-у! — кричал он на всю тайгу, виляя рулем. — Я те мозги-то разверну!

Сразу за Алейкой откуда-то вывернул аэроплан и ну тягаться с Никитой Иванычем!

— Я т-те покажу! — орал старик аэроплану, и тот скоро отстал.

Дорога к болоту была песчаная, ночной дождь смыл тракторные следы, прибил пыль и теперь по этой дороге оставался один единственный след велосипеда. Правда, этот песочек раскис, колеса увязали, и Никита Иваныч постепенно сбавил скорость. Рыжие пауты, видно только что народившиеся и оттого нахальные, роем вились над головой, а бесшумные слепни, по-предательски залетая в рукава и под рубаху, тупо жалили тело. От медленной и трудной езды мысли Никиты Иваныча потекли ровнее. «Эх, дурень, — думал он, усердно вращая педали, — мужику четвертый десяток стучится, а ума-то нету. Сам бы должен догадаться, что сушить болото — вред один. Ну, перепутало его начальство, послало торф черпать, так башка-то ему, балбесу, на что? Нет бы поспорить с начальством, схватиться с ним, а он — обрадовался, прикатил: у меня государственный план! У меня задание!.. Интересно знать, кто у него начальник? Сидит, поди, там какой-нибудь свистоплет вроде Богомолова…»

И только Никита Иваныч вспомнил про бывшего директора леспромхоза, как сразу стало ясно, отчего Кулешов такой послушный. Разговор-то, видно, короткий был: вызвали и сказали — стране торф нужен, из Москвы указ пришел — осушить Алейское болото и добывать. Куда денешься? Не поедешь — другого пошлют. Кулешову-то и невдомек, что расстояние от Москвы — ого-го! — и пока указ тот прошел через десяток разных начальников, его и переиначили. В настоящем-то указе про обводнение речь шла, и про птицу, а в том, который до Кулешова дошел, — про журавлей ни слова не осталось. Каждый начальник маленько подправил и — упорхнула птица из бумаги, даже не заметили где и когда. Потому, выходит, Кулешов вроде и ни причем. «Чего доброго, влипнет он, дадут ему, — подумал Никита Иваныч. — Начнут виноватого искать, допытываться, кто болото рыл. Начальство-то все по инстанциям сидят, с положениями — отвертятся. А этот лопух на болоте… И пускай! Раз накладут по шеям — потом думать будет!»

Дорога сделала поворот, и Никита Иваныч очутился на краю болота. Трактора стояли, как солдаты в строю, приподняв над землей бурые от торфа лопаты. Прямо от их гусениц начинались две широченные траншеи, отрезавшие угол мари, и вкрест им тянулась третья — не просто траншея, а целый канал, хоть на лодке поезжай. Высокие отвалы торфа уже подсохли на солнце, и ветерок поднимал над ними легкую рыжеватую пыль.

Подле тракторов суетились мелиораторы, звенели ведра и железные бочки, слышался забористый злой мат. Кто-то, громыхая капотом, крутил рукоятку пускача, кто-то заливал в бак солярку, таская ее ведрами и расплескивая на землю, а ненавистный Никите Иванычу Колесов сидел на гусенице бульдозера и задумчиво смотрел на тугую струю топлива, вытекающую из трубки в траншею.

Однако дед Аникеев подошел именно к нему.

— Где начальник?

Колесов обернулся, вытаращил глаза и вдруг заговорил — злорадно и с придыхом.

— Ага… Это ты, рожа кулацкая! Это ты в баки соли насыпал? А? Папаша?.. Это ты напакостил, старый козел?.. Но ты не волнуйся, у нас на зоне не такие штуки делали, я допер. Ну, дедуля? Что, очко

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.