Хозяин болота стр. 58
и чтобы не заснуть, Витька стал смотреть на луну и думать. Белая ее половина так долго торчала в глазах у Путяева, что он вдруг увидел не просто плоский полукруг, мазок какой-то, а шар. Затемненная часть луны показалась выпуклой, объемной, заметен стал переход от светлой части к темной. Ну, глобус возле лампы и только!
— Ух т-ты, — только и смог вымолвить он.
Сколько лет Витька глядел на эту луну и все-то она казалась плоской лепешкой, и вот — на тебе! «Что это раньше, — думал он, — люди не могли додуматься? Если луна — шар, то, значит, и Земля тоже. А спорили! Орали! Народу мозги компостировали всякой ерундой и на кострах мужиков жгли… Вышел посмотреть — и доказательств не надо».
— Эй, Колесов! — Путяев застучал ногой по железной крыше. — Вставай, гляди!
— Чего? — спросонок перепугался Колесов.
— Смотри! — Витька подскочил. — Луна-то и в самом деле на шар похожа!
— Ну, поздравляю, — рассерженно пробурчал Колесов и заворочался на топчане.
Витька смущенно сел, грохнул прикладом по крыше и снова глянул в небо. Черта с два: опять плоская, как бумажка…
— Слышь, а правда, говорят, будто луна на некоторых людей сильно действует? — спросил он. — Будто они какие-то не такие становятся?
— Действует, — подтвердил Колесов. — Перестань греметь.
Путяев затих и несколько минут не двигался.
С болота несло теплом, горьковато пахло какой-то травой и сероводородом от торфа. Поросшие деревцами и камышом островки чернели пятнами, сливаясь на горизонте в темную линию. Было в этом что-то загадочное и слегка жутковатое. Болото и есть болото — самое проклятое место. Даже в сказках все лешие, кикиморы и другая нечисть только в болотах и живет.
— Колесов, ты слыхал, будто здесь какая-то зверюга живет? — забывшись, спросил Витька. — И по ночам вылазит? Будто, деревенские видали…
— Слазь к чертовой матери! — не выдержал Колесов. — Ты мне, салага, спать дашь? Вот пристал!
Путяев замолк и стал вспоминать свою жизнь. Хорошая в общем-то жизнь была. Весной демобилизовали и послали по путевке комсомола на ударную стройку. Витька представлял себе, как он прорывается сквозь тайгу на бульдозере и строит, строит! Ударная — это ведь как будто снаряд рванул: грохот, пламя, осколки в разные стороны! И та комсомолочка, что провожала бывших танкистов на стройку, тоже говорила про это. А глаза-то как у нее сияли! Словно она всю жизнь на стройках трудилась. Витька тогда подумал: вот бы ее с собой взять. Но куда там! Она, как козел-провокатор на овцебойне, довела танкистов до поезда, рассадила по вагонам, а сама — резко в сторону и поминай как звали. Путяев же вместо стройки очутился на болоте у заброшенной деревни. И жизнь стала невкусная: девчонок нету, ни кино, ни танцев — одна ударная работа…
Путяев вздохнул, посмотрел на шеренгу бульдозеров и хотел вспомнить что-нибудь получше, но в эту секунду ощутил, как кто-то невидимый пристально смотрит ему в спину. Аж холодок от того взгляда побежал. Он поднял ружье и осторожно глянул в сторону болота…
В нескольких десятках метров от края мари выросла темно-синяя большая гора какой-то причудливой формы. Путяев сначала подумал, что это куча торфа, потом решил, что это брикетировочная машина, но когда гора зашевелилась, вскинув головку на длиннющей шее, ружье выпало из рук, брякнув