Хранитель мира стр. 132
осторожно отошел, стремясь поглубже укрыться в тени. Он вовсе не страдал излишним любопытством и уж тем более не собирался встревать в чужие разборки.
Помочь рыцарям? А зачем? Они вроде и сами неплохо справлялись.
Помочь колдунье против рыцарей? Учитывая его облачение, похоже, он так и должен был бы поступить. Но лезть с кинжалом, пускай и отравленным, против мечей? Это была бы полная глупость, даже если забыть о том, что он совершенно не умел обращаться с оказавшимся в его руках оружием. Да и перспектива вновь умирать от Шока Грязи, в случае если все же удастся задеть кого-нибудь из рыцарей, его не прельщала.
Впрочем, эти рассудочные мысли продержались недолго. Ровно до того момента, когда один из рыцарского отряда, чуть приотставший от своих товарищей, достал из-за спины длинный, хитро изогнутый лук и, быстро натянув тетиву, выстрелил в сторону укрывшейся где-то среди статуй колдуньи.
Болезненный женский вскрик заставил Артура немедленно изменить свое мнение. Голос обороняющейся был ему знаком. Высокий, по-детски звонкий, со звучащей в нем безудержной яростью и болью — этот голос без сомнения принадлежал Анастасии. Анастасии, которая должна была неподвижно лежать в больничной палате, а вместо этого вела неведомо где свой последний, безнадежный бой!
С этого момента Артур уже не задумывался над тем, что он не умеет драться, что бардам вообще нельзя сражаться, что врагов больше и они гораздо лучше вооружены. В действие вступил древний, доставшийся, видимо, еще от пещерных предков инстинкт зверя, на глазах у которого напали на женщину. Женщину, которой он обещал помощь и защиту.
УБИТЬ ИХ ВСЕХ!
Первым умер лучник. Отравленный кинжал вошел ему под нижнюю челюсть, пронзив мозг и заставив тело мгновенно обмякнуть, совершенно беззвучно осев на каменную площадку. Артур и не подозревал, что он умеет так. Скользнуть в тенях, беззвучно и стремительно подобраться со спины и убить человека прежде, чем тот успел вновь натянуть тетиву.
Теперь следовало спешить. До
того мгновения, когда вал Нечистоты от свершенного убийства накатит на него, сделав абсолютно беспомощным, умирающим от боли безумцем, оставалось меньше пары минут, и отсчет уже пошел. За это время следовало уничтожить как можно больше нападавших, так что скрытностью можно было сейчас пренебречь.
Впрочем, дело было не только во времени. Несмотря на то что тело Артура откуда-то внезапно приобрело навыки опытного убийцы, ему просто претило убивать так. Со спины, подло и скрытно, сражая ничего не подозревающих людей. Не его это было… А если учесть, что с того момента, как кинжал поразил лучника, у Артура оставалось всего две минуты, меньше ста двадцати секунд жизни, он имел полное право прожить этот оставшийся ему срок так, как хотелось. Невзирая ни на необходимость, ни на рациональность, ни на правила.
Откуда-то из глубины сознания внезапно пришла уверенность. Уверенность в том, что, сколько бы врагов на него ни напало, как бы опытны они ни были и в какой бы манере боя он ни сражался, две минуты продержаться он сможет. А еще было странное легкое сожаление, словно бы принадлежащее не самому Артуру, а его телу, телу опытного и умелого убийцы, — сожаление о том, что он не желает пользоваться своим преимуществом, которое позволило бы сразить немало врагов прежде, чем