Хроника Ионии стр. 64
Когда на военном совете, собранного по поводу прибытия навербованных Гегелохом греческих наемников и получения известия о смерти Мемнона, встал вопрос о дальней планах проведения кампании.
Только что прибывший в ставку стратег Пармерион, настоятельно советовал остановиться на реке Галис и ждать там появления Дария.
- Вряд ли персидский царь захочет переходить реку, увидев, сколько войска, ждет его на другом берегу. Все кто знают Дария, говорят об отсутствия у него воинственности и есть все основания предполагать, что он захочет заключить с нами мир. Отдать часть, всегда разумнее, чем потерять все – говорил Пармерион, но его слова встретили яростный отпор со стороны царя и его окружения.
- Ты плохо подумал почтенный Пармерион, перед тем как давать войску подобные советы, - запальчиво произнес царь, едва стратег отобразил свою видимость будущего войны. - Персидское войско вдвое превосходит нас, в его рядах, лучшие солдаты Дария которых он успел собрать в Передней Азии, Финикии и Египте. По сведениям разведки тяжелая кавалерия персов ничуть не уступает по своей силе нашей кавалерии, а по вооружению даже и превосходит.
Я далек от мысли трусливо внимать этим словам; мы били, и будем бить персов, вне всякого сомнения, но сражаться на равных со всей этой громадой означает понести огромные потери при полной неясности относительности исхода войны. Поэтому стояние на реке Галисе, на чьей равнине персы могут свободно развернуть все свои силы гибельно для нас. Единственно приемлемый выход, это попытаться навязать сражение персам в горных теснинах Киликии или Тавра, где враг моментально лишиться своего численного превосходства. Движение на юг в горы раньше Дария, вот наш шанс на полную и безоговорочную победу в этой войне. К тому же нашему тылу Мемнон уже не угрожает и связь с Македонией восстановлена.
Окончив говорить, Александр впился глазами в Пармериона, ожидая его несогласия с царской стратегией, но получил удар совсем с другого бока. Голос протеста подал Антигон приведший к покорности горцев Ликии и прибывший на совет вместе с Пармерионом.
Он ещё больше окривел после полученного в битве на Гранике ранения и теперь полностью оправдывал прозвище циклопа, которое ему дали войсковые шутники.
- Царь, война в горах очень опасна и не предсказуема своим исходом. Зачастую вся победа может свестись лишь к слепой удачи той или иной стороны. В праве ли мы подвергать нашу армию такому риску, если знаем, что в случаи поражения уже никогда не сможем оправиться от поражения. Может, стоит укрепить переправы на Галисе, измотать персов боями на реке, чтобы потом одержать над ними победу на равнине.
Услышав предложение Антигона, Александр презрительно фыркнул:
- Я вижу храбрейший Антигон, что ликийцы своим сопротивлением в горах начисто лишили тебя мужества. Теперь ты готов биться с врагом, явно превосходящим тебя своим числом на равнине лишь бы не идти снова в горы. Хочу напомнить тебе, что моя армия может побеждать в любых условиях и упование на слепую удачу это не мой удел. Я ясно вижу перед собой цель, прекрасно знаю пути ее достижения и имею твердое намерение свершить задуманное. Многие осторожные македонцы считают мои действия авантюрой, но война наглядно показывает, что я оказываюсь прав, и богиня Ника