Хроники Белого Ворона-4: ИДЕМ НА ВОСТОК стр. 97
Та, Маша.
— Садись, Мария! — Кирюха махнул рукой на слегка уже вышарканный кусок бревна.
— Я… отказываюсь.
Кирилл устало и удивлённо посмотрел на неё снизу вверх. А она смотрела на поляну. Около сотни детей сбилось в кучу. Они уже не обращали внимания на окружавших их копейщиков. Матери одна за другой уходили от них, менялись, превращались в людей и… забывали их, смотрели на растерянных детей как на мерзких, отвратительных тварей, как на зверёнышей. Их дом превратился в полыхающую зловонную яму…
Маша решительно тряхнула головой и пошла к орчатам, вошла в середину толпы, что-то пророкотала на своём громыхающем языке.
— Глир, что она сказала?
По щекам впечатлительного менестреля текли слёзы.
— Она сказала: я теперь ваша мать, идите ко мне, я вас не брошу…
Эх-х, самое время поплакать, однако я чувствовала, что времени осталось совсем мало, скоро этих деток начнёт жестоко ломать, и пошла к оцеплению.
— Машенька! Поди сюда!
Я быстро объяснила орчихе ситуацию, и она едва не запаниковала. Двести паникующих килограмм — нафиг нам такое!
— Спокойно, Маша! Я Дубровский! — извините, вырвалось, — Строй в очередь, начиная с самых маленьких, и подводи ко мне по одному. И за руку держи, чтоб не боялись. Давай бодро, успеем! Долегон! Сейчас кого обработаю — начинайте кормить! Быч — помогать! Понял? Всё, поехали!
Ёхарный балет, сколько же в моей жизни авралов! Приеду домой — буду три дня лежать, ноги задрав! Эти мысли так, фоном пролетали в моей голове, пока я оформляла зачистку от шаманских, сука, подарочков. Вот же козёл, земля ему стекловатой!
Огуречики, увидев, что странная тётка подержит за руку — и пото́м сразу дают вкусную еду, вроде даже стали поменьше бояться. Гнала я, конечно, как ненормальная. А как не гнать? Очередь ещё к середине не подошла, а старших уже вовсю начало крючить. Зато был и плюс: шпанята сообразили, что подход ко мне избавляет от болей, и уговаривать их было уже не надо. Тем более — каждому светила большая порция каши с мясом! А это, я вам скажу — аргумент!
Мария была последней. Долегон торжественно вручил ей миску с ложкой, а Вова, который (оказывается) стоял за моей спиной, попросил не уходить, подвинул себе какой-то чурбак и сел рядом.
Она посмотрела на еду и громко проглотила слюну. Ну это же издевательство над женщиной!
— Маша — ешь! Вова, на минутку можно тебя, — мы отошли, и я прошипела, — Дай человеку пожрать! Не видишь — стесняется?
Муж неопределённо хмыкнул.
— Ну что, поговорил с князем?
— Ваще без проблем. Он получил своих девок и будет только рад, если мы эту компанию отсюда уберём. Очистим, так сказать, площади.
— Ну и дурак, в смысле — молодец, конечно. Пожертвуем собой ради дружбы народов, да?
Вовка только тихонько засмеялся:
— Пошли. Поговорим и добавки матери-героине выпишем. Чё эта тарелочка на её массу…
Мы чинно расселись обратно.
Маша смотрела в тарелку:
— Вы меня извините. У орков очень хороший слух. Мы должны уйти?
Я её раздрай, чисто по-женски, очень хорошо понимала. Одна с такой оравой детей, зимой — куда нахрен идти? Хотя, если их просто тут бросить — тоже толку мало будет. Дома-то нет.
— Тихо, Мария! — я заговорщицки понизила голос, — Это наш стратегический план. Э-э-э… Ты меня понимаешь? Я не совсем уверена…
— В сохранности интеллекта после трансформации?
Вот тут у меня челюсть отпала.
— Фигасе…
Она вздохнула:
— Мда, привыкаешь строить фразы примитивно, чтоб дети поняли… Я, видите ли, сама не знаю с чем это связано. У всех получалось по-разному. Многое, конечно, зависело от изначальных данных, но не у всех. Я пыталась сопоставлять факты… Возможно, девушки, рождённые здесь, оказались более подвержены воздействию мутаций, чем перешедшие? Или кто-то оказался легче внушаем? Менее стрессоустойчив? Во всяком случае, я по-прежнему могу прочитать все лекции из курса электродинамики, — орчиха грустно усмехнулась, — Знания в этом мире совершенно бессмысленные.
— А кем вы были на Старой Земле?
— Преподавателем физики.
— Так, дамы! — барон решительно вклинился в нашу милую беседу, — вы понимаете, что это значительно упрощает дело? Мария — как вас по отчеству?..
— Ивановна.
— Так вот. Марьиванна, князь во что бы то ни стало хочет очистить