Хроники Белого Ворона-4: ИДЕМ НА ВОСТОК стр. 99
года, дорога
Кельда
Вот, я вам скажу, выносливая и неутомимая раса! Пёрли орки ходко, без писка и жалоб. Я вслух удивилась, и Мария согласно ответила:
— Очень высокая выносливость, это верно. Если надо будет — они могут и бежать. Часов шесть-восемь — спокойно. И живучесть поразительная. Шаман в этот год совсем обнаглел, люди стали сильно бояться — увели стада далеко на юг. Очень далеко за добычей надо было идти. А монстров наплодил столько, что в окрестных лесах дичи почти не осталось. Так, мелочёвка. Мыши, бурундуки.
— Бе́лки? — спросила я, вспомнив слова Быча.
— О! Это вам ещё сильно повезёт! Так вот. Когда он понял, что что-то затевается, нас вообще кормить перестал.
— То есть — совсем?
— Да… Еды мало — только воинам, взрослым мужчинам.
— И что — чего он добился бы? Вы бы так и вымерли?
— Представьте себе — нет. Да, чувствовали бы себя весьма… некомфортно. Организм… вроде как ест сам себя. До определённого предела.
— А потом?
— Потом начинается что-то наподобие оцепенения.
— Типа комы?
— Нет, не настолько. Орк просто начинает много спать. Очень много. Не сутками даже — неделями. Месяцами. Просыпаясь, почти не двигается. Пока не появляется пища. Восстанавливается очень быстро.
— Мария, откуда вы знаете?
Она помолчала, широко и размеренно шагая:
— Прошлая зима такая была.
— Ясно.
Капец, конечно.
— Я ещё хотела спросить: самым мелким — вот, что на носороге едут — им по сколько?
— Летние почти все. По четыре-пять месяцев. Самому маленькому три. Вон тому, побольше, где-то шесть-семь.
— Фига себе! Я бы сказала: шесть-семь лет!
— Да, орчата растут очень быстро. В первый раз меня очень сильно это поразило. Сутки прошли — а он уже ползти старается. В месяц — ходит. И может уже взрослую еду есть! А молоко у матери окончательно к двум месяцам пропадает. Правда: первые полгода месяц за год идёт, если с людскими детьми сравнивать. Потом чуть замедляется, но всё равно рост очень быстрый. Вот Быча взять, которого вы вчера привели. Ему же четыре с половиной года всего. А роста полтора метра и весу, наверное, килограмм девяносто будет.
— Да, я вчера сперва подумала, что Глирдан перевёл неправильно.
— Вот видите! Очень скороспелая раса. Но это если физиологию брать. Интеллектуально всё очень неровно. Орчата очень любопытны. Очень… эмпирическое познание мира. Залезть, схватить, попробовать. Всё ярче, чем у людей. Гипертрофированно. Но при этом почти не гибнут.
— Хорошая регенерация?
— И это тоже. И… прочнее что ли? Максимально нацелены на выживание.
— Так это же здорово!
— В каком-то смысле — да. Но, как вы понимаете, что-то всегда за счёт чего-то. Родной язык очень примитивный. Вот прямо очень. Зато и говорят они с полутора месяцев — это едва ли не врождённое.
— Но ваши, я смотрю, многие и по-русски говорят?
— Да, матери между собой общались, хотя у многих женщин язык при трансформации сильно обеднел.
И что там с ними доподлинно было — мы этого уже никогда не узнаем. Да и ладно.
— Ещё меня кое-что удивило. Мне говорили, что превращённые женщины могут рожать только мальчиков.
— Да, я ни разу не видела другого.
— Но сегодня, пока я чистила их от этих ядов… вы понимаете, Мария, я же вижу организм целиком…
— Да, и что же?
— У некоторых малышей вовсе нет половых признаков. Совсем. Почему?
— А, это нормально. Вы, наверное, удивляетесь, но я уже привыкла. Казалось бы… Впрочем, неважно. Абсолютно все орчата рождаются бесполыми. Постепенно, годам к двум-трём, начинают проявляться половые признаки. Всегда мужские. Чем ярче выражены боевые качества — тем раньше это происходит. Можно даже выделить удачного военного лидера — со стопроцентной вероятностью. Шаман… он пытался как-то воздействовать на этот процесс. Ускорить созревание бойцов. Поил их чем-то.
У МЕНЯ ЕСТЬ НОВАЯ МЕЧТА
Некоторое время мы двигались молча: я — верхом. Она — размашистым неутомимым шагом. Какая-то мысль крутилась у меня в голове, никак толком не определяясь. Ну что же это… Набу, помоги мне!
Вот, вроде бы я вижу хвост… От пришедшей в голову мысли я резко дёрнула поводья, и лошадь встала.