Хроники Белого Ворона-5: ПОКА ЛЕТИТ МОНЕТА стр. 134
сговорились сбежать из-под моей опеки, пользуясь присутствием четырёхлетнего Ярика. И пока у них получалось, потому как прошлым вечером вся компания затеяла какую-то шнягу и, прихватив с собой Рагнейд, Скьёльда и прочих хедебюжцев, рванула в Хедебю. Сказали, что дело важное и секретное, вернутся к сегодняшнему вечеру.
Ярослав, между тем, благодушно относился не только к моему обществу, но и к группе подходящих по возрасту среброозерцев, которых я, пользуясь моментом, тестировала на предмет зачаточных проявлений даров.
Ну и вот. Сижу я, никого не трогаю (так и хочется сказать: «Починяю примус…»), как вдруг (фу, какая банальщина)… и тем не менее — вдруг является Индолен, и с таким лицом… Меня остро пронзило ощущение дежа вю.
«…Вот вы тут спите, а там, между прочим, пришли дурные люди…»
— Индолен, что?
Всё-таки общаться с шестилетней вёльвой гораздо проще, чем с трёхлетней.
Она подошла к моему столу, заваленному журналами, тетрадями и прочей канцелярской лабудой.
— Матушка кельда, барону угрожает серьёзная опасность. Но Полина его уже предупредила. И он должен справиться.
Я смотрю в пронзительно-зелёные глаза, уверенные в правильности мироздания.
— Индолен: должен — или справится?
Она хмурится и шевелит губами, что-то прикидывая.
— Вероятность три четверти.
Сердце моё проваливается в ледяной колодец.
То есть — в четверти вариантов развития будущего мой муж не справится с этой опасностью? С серьёзной, мать его, опасностью? И Ванька ушёл, даже порталом не прыгнешь!
Я не знаю, что отразилось на моём лице, но Индолен сказала:
— Но ты же можешь молиться о помощи, — и снова этот зелёный взгляд.
Оно приближалось! Ужас накатил на меня тошнотворной волной.
— Ярик, останешься с тётями! — крикнула я и помчалась на улицу.
— Молитесь за барона! — строго сказала Индолен оторопевшим воспитательницам и побежала за мной.
Боги, как же хорошо, что требование носить тактические свистки было строго обязательным для всех! Звук свистка невыразимо противный, громкий и резкий. На центральную площадь сбегались люди. Дети, взрослые… Сейчас было неважно.
Не помню, что я говорила, правда, такой на меня накатил ужас. Кажется, Индолен ещё вела свою политинформацию. Упирала на то, что всё будет зависеть только от барона. Выстоит он — спасутся все. Я ревела и призывала всех богов вместе и по отдельности. И когда ощущение вселенского ужаса схлынуло, оказалось, что прошло-то минут тридцать…
Индолен уверяла всех, что опасность миновала и всё уже приходит в порядок(что бы это ни было), но я всё равно продолжала сидеть как на иголках. Точнее, метаться по большой комнате нашего дома в Серебряной Гавани, смущая секретарей и помощников. Индолен сидела тут же и контролировала, чтобы я не выбегала во двор и не пугала больше народ, пока ближе к вечеру не явилась вся отбывшая в Хедебю честна́я компания. По-моему, они были несколько обескуражены моей истерической реакцией на их появление, и Ваня немедленно открыл мне портал в Серый Камень, где, и вправду, всё было уже почти в порядке.
БАРОН И ЧЕРНОБУРКА
Тот же день, замок Серый Камень, утро
Барон
Карта со множеством значков лежала на столе. Полина, он сам, Кадарчан и ещё с десяток старших рейнджеров обсуждали подробности и каверзы будущих больших манёвров. Не только детям — раз в несколько лет и взрослым нужны встряски. Иначе заржавеют, зажиреют, расслабятся… Какие ж это бойцы?
— Пап, а давайте вот здесь… — Полинка склонилась над картой с карандашом, но что «вот здесь» договорить не успела; деревянно выпрямилась, вытянула руку, глаза её потемнели почти до черноты, и голос стал чужим, медленным и глубоким, — Чёрный зверь идёт с Востока! Она и мужчина, и женщина, и зверь, и человек. Люди — как пыль перед взором её. И воля человеческая — ничто перед волей её. Дрожит земля, и время сминается, и реки забывают путь свой! Идёт чёрная тварь, чтобы разорить гнездо белого ворона и воронят его пожрать, а в замке его воцариться! Она уже близко! Торопись, барон! — Поля обмякла и упала бы, если бы не стоявшие рядом мужики.
Он успел облачиться в доспех и отправить дочь в Серебряную Гавань с предупреждающим письмом. Постарался уберечь от неведомой беды, на самом деле. А ещё успел выйти за Северный мост, потому что именно туда, не смотря на слова «с Востока»,