Хроники Богини стр. 72
приглашая Якинахико заглянуть внутрь. Якинахико, с трудом терпя зловоние, закрыл нос левой рукой и нехотя подошел ближе.
Внутри, и правда, лежала Масаго-химэ. На выпуклом лбу — четырехугольный оберег из ракушки, глаза закрыты. Лицо осунулось, заострилось, черты сильно изменились. Сложенные руки почернели, начав гнить.
— Масаго! — наконец-то назвал жену по имени Якинахико. И все же он совершенно не мог поверить, что тело в гробу могло принадлежать Масаго-химэ, такой красивой при жизни, что, казалось, не подступиться. Стоило ему только подумать, что он когда-то обнимал владелицу этих неузнаваемо изменившихся останков, как он содрогнулся от страха. Якинахико вспомнил дела давно минувших дней и испугался. Вспомнил он свою покойную жену Идзанами в те времена, когда он был еще богом Идзанаги. Зная, что она умерла, он ужасно тосковал по ней и пустился вдогонку в царство мертвых, Ёми-но-куни. Там, хотя Идзанами не велела смотреть на нее, он нарушил запрет. Не в силах ждать, он посмотрел на нее и увидел истлевший труп Идзанами. То, что открылось его взгляду, было его женой, но уже и не было его женой.
В гробу лежал начавший разлагаться труп той, что когда-то была молодой красивой женщиной. Труп той, что когда-то была ему женой, но уже не жена. Почему его, избегающего смерти, всегда преследовал ее
страшный лик?
— Господин Якинахико, с вами все в порядке?
Послышалось хлопанье крыльев Кэтамару. Унаси поддерживал хозяина, который чуть не падал с ног, хотя был человеком неробкого десятка. Якинахико, обливаясь липким потом, продолжал смотреть на начавшее тлеть тело жены. Не мог же он сбежать на глазах у старейшины. Тут он заметил сбоку от тела зеленый камень — его подарок Масаго-химэ. Нитка порвалась. Якинахико поднял украшение и сказал: старейшине:
— Я ведь повязал ей это украшение на шею, а нитка-то и порвалась.
— И правда. Но когда мы принесли ее сюда, нитка была цела.
Как будто кто-то сорвал украшение. Якинахико это показалось дурным знаком.
— Давайте отдадим его Санго-химэ, как прощальный подарок от Масаго.
На смерти все заканчивается. Поэтому нужно отдавать не мертвым, а живым. Он всегда был практичным человеком, но сейчас, вспомнив сияющее лицо Масаго-химэ, когда он преподнес ей этот подарок, ему стало нестерпимо печально.
— Если таким будет ваше пожелание, то думаю, что и Масаго будет рада.
— Я же взамен оставлю Масаго вот эту вещицу. Я ее берег как зеницу ока.
Якинахико снял с правой руки браслет из раковины стомбуса и положил на грудь Масаго-химэ. Когда Масаго мастерила браслет, то говорила, что хотела бы стать тем браслетом, чтобы повсюду следовать за Якинахико. Может быть, возвращая браслет, Якинахико хотел освободиться от возлюбленной?
Пока старейшина смотрел на Масаго-химэ, не в силах расстаться, Якинахико потихоньку отступил назад и бросился сломя голову вниз по утесу, оставив пещеру далеко позади.
Наверное, старейшина решил, что с Якинахико не все в порядке от чрезмерного горя. На самом же деле Якинахико обуял страх. Смерть — это грязь, скверна. Его не покидала навязчивая мысль: тому, кто увидел грязь, нужно совершить омовение. Давным-давно придя в Ёми-но-куни встретиться с Идзанами, он сбежал оттуда по темному туннелю, подгоняемый страхом. За ним гнались войско и фурии. А может, так только казалось ему, а на самом деле это